— И я предлагаю не заканчивать на этом наше сотрудничество, — улыбнулся он. — Язык у вас подвешен, Алексей Александрович. И мозги, вижу, на месте. С вашими идеями и моим пониманием денег, мы легко возьмём в оборот Хопёрскую амбулаторию. Дела пойдут в гору — вот увидите!
— Я буду держать в уме ваше предложение, — ответил я. — Если у меня созреет новая идея, обязательно обсужу её с вами.
Идей-то у меня уйма, но торопиться с их реализацией не стоит. Если мы начнём забрасывать Кораблёва своими реформами, он точно пресечёт эту деятельность.
Синицын отправился отдыхать, а я, наконец, дошёл до кабинета главного лекаря. Иван Сергеевич меня уже ждал.
— Мечников… — вздохнул он. — Вы прямо-таки мысли мои читаете! Алексей Александрович, у меня к вам всего один вопрос.
— Слушаю вас внимательно, — произнёс я, усаживаясь напротив Кораблёва."
"— Почему от вас одновременно так много и вреда, и пользы? — заявил он. — Ваш план с изоляцией больных сработал. Стоит отметить, это оказалось очень разумным решением, я приму это к сведению.
Как относиться к вашим с Синицыным планам я пока что не знаю. Амбулатории никогда не занимались домашними вызовами. Это — удел частных лекарей. Для начала нужно понаблюдать, как они отреагируют на нашу деятельность. Но всё это — мелочи. Меня расстроило, что вы умудрились разругаться с бароном Мансуровым.
Так он — барон? Что же лекарь с таким титулом забыл в Хопёрской амбулатории? Выходит, что по своему уровню он соответствует барону Елину, который заправляет всем городом и окружающим его районом.
Теперь понятно, насколько Елину выгодно заключить союз с таким человеком.
А если предположить, что Мансуров не солгал и его род действительно имеет власть во всех городах Российской Империи… Что ж, похоже, я нажил себе действительно серьёзного врага. Но лучше уж иметь врага, чем не иметь принципов.
— Иван Сергеевич, я не собираюсь перед вами оправдываться, — прямо сказал я. — У меня был выбор — поступить, как лекарь, или же лебезить перед заносчивым бароном.
— И что же вы выбрали?
— Я выбрал правильный вариант, — заявил я.
— Ох, Алексей… — вздохнул Кораблёв, затем взглянул на запертую дверь, внимательно прислушался, и лишь после этого продолжил. — Он ведь просил, чтобы я вас уволил. Не просто просил — требовал. И зная, каким разгульным образом жизни увлекался ваш дядя, я начал подозревать, что в словах Мансурова есть смысл. Он посеял в меня сомнения.
