— Семен Аркадьевич, есть какие-то новости от спецгруппы, которая отправилась к туннелю?
— Да, Александр Николаевич, работают парни. Командир группы склоняется к тому, что туннель придется взорвать. Учитывая, что из него совсем недавно вылетел тот самый огненный беркут, на охрану придется тратить слишком много сил, которые нужны на других направлениях. Я передал отчет группы в штаб. Сейчас жду от них команды.
— Благодарю вас за информацию, господин капитан. И еще момент. В соответствии с законами военного положения все убитые монстры, амуниция, оружие и техника неприятеля являются нашими трофеями.
Все верно? Или у вас есть особые распоряжения от командования на этот счет?
— Никак нет, ваше сиятельство, — с готовностью ответил капитан Федулов. — Можете свободно и на свое усмотрение распоряжаться всеми добытыми трофеями.
— Отлично. Тогда сейчас пришлю бойцов на грузовиках за убитыми монстрами. Чем раньше мы их заберем, тем лучше, сами понимаете.
— Конечно, ваше сиятельство. Я здесь со своими солдатами, похоже, буду до поздней ночи или даже до утра.
Так что мы вашим парням поможем.
— Еще раз благодарю, вас, Семен Аркадьевич. — Я протянул капитану руку. — Вы настоящий русский офицер. Я рад, что имел четь познакомится с вами.
Обменявшись с Федуловым крепким рукопожатием, я сел в пикап, и мы с Ярцевым отправились в обратный путь. Впереди нас ждала моя, охваченная скорбью и трауром, усадьба.
День быстро клонился к вечеру. Длинные глубокие тени легли на дорогу. Солнце еще порой выглядывало из-за кромки леса и в эти моменты быстро скакало по верхушкам деревьев, отбрасывая причудливые блики в кабине пикапа.
Это был один из самых длинных дней моей новой жизни. День, когда погибло много моих бойцов. День, который и мне самому принес смерть, а потом вновь вернул к жизни. День, который даровал нам такую нелегкую, но все-таки победу.
Когда мы въехали через боковые западные ворота на территорию усадьбы, то я увидел скорбную картину: родственники убитых бойцов стояли нестройной толпой перед нашим импровизированным моргом и ждали своей очереди на опознание.
В толпе раздавался плач и горестные возгласы.
— Поворачивайте к ним, Виктор Петрович, — хмуро сказал я.
Ярцев бросил на меня обеспокоенный и напряженный взгляд.
— Может не стоит, ваше сиятельство? Люди сейчас все на взводе, на эмоциях. Мало ли что?
— Эти солдаты сражались за мою землю. Их родственникам и близким надо знать, что они умерли не напрасно.
