Когда он подошел и открыл ящик, я убедился, что он наполнен пачками наличных.
— Берешь пять пачек из разных мест и каждую передаешь мне. Я проверю купюры. А ты пока медленно и очень внимательно пересчитывай пачки. Их должно быть ровно тысяча. Если собьешься, начнешь сначала.
Парень выполнил мой приказ, передав мне пять денежных пачек. А затем начал медленно считать, выкладывая деньги на дорогу.
Через четверть часа он закончил. Все сошлось идеально. Я бросил ему распотрошенные денежные пачки, которые проверял на предмет наличия фальшивых купюр и числа денежных знаков в каждой.
— Теперь складывай все обратно в ящик.
Я приказал медведю лечь на живот и отстегнул обе сумки.
— Здесь, — я указал рыжебородому налево, — сердце каменного голема. Если у тебя есть эксперты по артефактам, пусть подходят и оценивают. В том случае, если качество тебя не устроит, ты вправе отказаться от сделки и забрать свои деньги.
Рыжебородый ухмыльнулся и что-то буркнул своему сопровождающему.
Тот кивнул и скрылся за калиткой.
И теперь дело оставалось за малым: разрядить накалившуюся до предела атмосферу так, чтобы в итоге все остались, по возможности, живы и довольны.
Глава 30
Из калитки вышел мужчина в дорогом деловом костюме с густой черной шевелюрой и тонкой линией усов над верхней губой. На его аристократичном лице лежала печать глубокого осознания собственного превосходства, а на носу красовались очки с широкими прямоугольными линзами в изысканной оправе. Его сопровождали два телохранителя, разительно отличающиеся от других бойцов лагеря.
Они были одеты в строгие темно-синие костюмы, выглядели весьма внушительно, а еще от них на версту разило магией.
Я знал этого человека. Это был граф Василий Андреевич Гуров, знаменитый артефактор Петербурга. И то, что он оказался здесь, в такой глуши, посреди диких земель, было настолько же удивительно, как увидеть кольцо с огромным бриллиантом на руке просящего подаяние.
Его появление здесь означало только одно: клиент, собиравшийся приобрести сердце каменного голема был очень богатым и влиятельным.
Он наверняка входил в самый высший свет Петербурга. А еще он определенно связан с обрабатывающей промышленностью, имеющей отношение к переработке этериума. И если свести все концы с концами, то самый верный вариант здесь был только один. Во всяком случае по моему мнению.
Светлейший князь Константин Николаевич Романов, дядя нынешнего императора.
