Олег ухватил край бортового каната и обвязал его вокруг пояса, если смоет – сможет выбраться, и прокричал во тьму моря:
– Назовись мне и я тебе назовусь!
Море зарокотало утробно, словно гигантское глубинное чудовище, заворочалось и стало подниматься к поверхности. В небе блеснула кривая молния, загремело, словно раскалывается на части, а в грудь Олегу ударил ветер, пришлось ухватиться за борт. Море продолжало кипеть, ужасающий рокот звенел в ушах, совсем рядом с судном вода забурлила и начала подниматься столбом, рассыпаясь брызгами и пеной.
Голос, который раздался будто бы отовсюду, сотряс внутренности, воздух задрожал, Олег поморщился.
– Кто ты, недостойный криль, посмевший заговорить со мной так дерзко? – прогудело над морем.
– Скромный пастор, которого оторвали от глубоких раздумий, – отозвался Олег.
– Мне не ведомо, что за пастор! Говори с богом как положено!
В лицо Олега ударила соленая вода, он отплевался и сообщил:
– Пастор вроде волхва, только волосы остригает. Но я не остригаю, с ними теплей.
Столб воды перед Олегом все рос и ширился, пока из него не выступила громадная фигура, целиком сотканная из воды. Руки как стволы дубов, перетянуты тугими мышцами и сверкают чешуей, борода и волосы из пены вздымаются на волнах, лицо грозное, глаза – как два провала в морском дне. В одной руке чарка, в другой – острога о пяти зубьях. Но мелькнуло в облике божества что-то смутно знакомое.
Об этом боге Олег слышал, возможно, видел, когда поднимались по великому Дереву с Мраком и Таргитаем.
Но столько времени минуло, да и божество изменило вид. Не узнать.
– Как смеешь ты говорить со мной так дерзко? – громогласно потребовал от Олега бог морей."
"– Ты бурю устроил и не даешь добрым людям пересечь море. Как мне с тобой еще говорить? Я даже имени твоего не знаю, уж не серчай.
Ветер завыл так протяжно, что сердце заныло от необъяснимой тоски, а душа застонала. Снова громыхнул раскат.
– Я великий бог морей! – прогудело божество.
– Имен моих не перечесть! А ты, недостойный криль, коли отправился морем, должен знать, кому поклоняться.
Олег тяжко вздохнул, соленые капли попали в горло, он прокашлялся.
– Не гневись, божество, – обратился он к морскому богу, – но уходят времена, когда люди кланялись богам. Да и боги уходят. Ты, наверное, один из немногих, кто остался.
Яркая вспышка молнии на секунду озарила корабль и все море, грозные глаза божества сверкнули, следом раздался раскат.
