Крупный, с перевязанным глазом, головорез оскалился и положил палец на спусковой крючок.
– Сегодня удача нам улыбается, – прохрипел головорез. – Добычи будет в два раза больше. Стреляю первым, хе-хе!
Он прицелился, но нажать на спусковой механизм не успел – ему на голову с тупым звуком обрушилось бревно, что-то хрустнуло. На лице головореза отразилась искренняя растерянность и неверие в то, что на сегодня он уже исчерпал все запасы удачи. Глаза его закатились, колени подкосились, и он грохнулся лицом в пыль, подняв густые серые клубы.
Позади него с широкой дубиной в руках, перепуганная и растрепанная Люсиль. Глаза бешеные, лицо бледное, но смотрит так решительно и страшно, что ни один из головорезов не решается напасть.
– А ну разойдись! – прокричала она тоненьким голосом и замахнулась дубиной.
Звук ее нежного голоса вывел разбойников из ступора, но напасть на нее они не успели. С воинственным криком сверху налетел Савмак и приземлением уложил сразу двоих. Под козлами в пыли осталось неподвижное тело возничего, ратник тем временем стал молотить направо и налево, раскидывая налетающих на него головорезов.
– Подходи! – ревел он, как разъяренный тур. – Всем достанется!
Олег бился молча. Двоих, у кого остались эспиньоли, он обезвредил быстро, уже не поднимутся, так и останутся валяться в пыли, пока коршуны не растащат останки. Мысленно он уже далеко, пытается заглянуть за Край и приоткрыть завесу, что скрывает тайну блага для всего человечества. Но кулаки работают четко и уверенно, под ними хрустит, в лицо брызгают горячие багровые капли.
После падения тело все еще болит. Мышцы уже срослись, но связки еще в процессе, надо бы отдохнуть, а не кулаками махать. Да и головорезы эти – болваны, что сбились с пути. Кто знает, что толкнуло их на большую дорогу. С другой стороны, у каждого есть выбор, и только он решает, по какому пути пойти. Правда не все это осознают, тем более когда над душой стоят узурпаторы культов и не дают возможности глянуть по сторонам.
Как добил последнего – Олег не помнил, что-то вязкое и теплое растеклось под пальцами, он сдавил, раздался вопль боли и ужаса, а потом тишина. Волхв отбросил бывшего разбойника в куст и огляделся, глубоко вдыхая и выдыхая.
Кибитка на дороге стоит неподвижно, уставшая лошадь склонила голову и смотрит в пустоту остекленевшим взглядом. Вокруг безжизненные тела в неестественных позах, над ними Савмак с налитыми кровью глазами дышит, как разбуженный медведь.
