— Ты научилась готовить? — смотрит в свою тарелку с обычной овсяной кашей.
— Немного. Детское, в основном. Я научусь и для тебя, — обещаю ему.
— Мать вернется, поможет, если захочешь. Дэн, мы гулять пойдем? — тут же снова переключается на сына.
Мне опять неловко. Я чувствую тонкую стену между нами. Она хрупкая, как свежая корочка льда на лужах. И наступить страшно и сломать очень хочется.
Решаю отложить это до вечера.
Собираю сына на прогулку и спокойно отпускаю его с отцом. Они забирают Барни, скрываются за калиткой, а я мою посуду, прибираюсь и думаю, чем кормить своих мужчин на обед.
Мужчины придумывают за меня. Возвращаются через пару часов довольные, с пакетом и цветами.
— Тебе, — отдает мне розочку сын.
— И это тоже, — вручает пакет Мар. — Там пельмени, сметана, зелень и детские пюрешки. Хотя Дэн сказал, что тоже хочет пельмени. Ему можно?
— Немного.
— Отлично. Тогда сейчас моем руки и варим обед. Потом спать. А вечером домой поедем, — говорит Денису.
— Давай я сварю. Тут же есть инструкция, — вожу пальчиком по холодной упаковке.
— Сами! — важно заявляет малыш.
Ловлю флешбэк, и он вызывает улыбку. Марат же специалист по пельменям. Решил передать навыки сыну?
Наблюдать за ними очень забавно. Важные такие оба. Денис помогает отцу резать лук. Они держатся за рукоять ножа вместе.
Ребенок пищит от восторга выдавливая в почти готовый сметанный соус два зубчика чеснока. Перемешивает, разливая часть сметаны на стол.
— Ничего, — треплет его по волосам Марат.
— Вытрем сейчас.
Сам следит за пельменями. Досыпает разные специи. Ждет еще буквально пару минут и раскладывает по тарелкам. Их с Денисом соус стоит в отдельной мисочке.
— Смотри, — показывает ему Марат. — Вот так, — накалывает пельмешку на вилку, макает в соус и кладет в рот, закатывая глаза. — Ммм, вкусно!
Денис повторяет за отцом все вплоть до последней фразы. Марик смеется, едва не выронив изо рта следующий пельмешек. На губах остается немного соуса. Не смею прикоснуться и вытереть.
Мне так хорошо просто смотреть на них. Мой сын рядом с Маратом совсем другой. Ему не надо сдерживаться, нечего бояться. Они слышат и чувствуют друг друга.
После обеда мне оставляют посуду, а сами уходят укладываться на дневной сон.
Маюсь по дому, прокручивая в голове предстоящий разговор. Надо сделать это здесь. Неопределенность убивает. Я хочу понимать:
«Поедем домой» — это про них или все же про нас?
— Спит, — сообщает мне вышедший из спальни Марат.
