А меня сильно обломала формулировка договора. Могла бы и предупредить!
— Да я его в глаза не видела! Что там?
— Там — я верный муж. И по договору обязан соблюдать абсолютный целибат ДО. Дамир сказал, что иначе кастрирует меня лично.
— Оу… Мир женщин потеряет очень много!
— Я тоже в этом уверен. Поэтому — auf Wiedersehen, meine kostbare.
— Я сейчас кончу. Ты говоришь, как актёр из порнухи. Скажи мне, что ты не этим зарабатывал в Берлине! Хотя я не удивлюсь…
— Вынужден тебя разочаровать. Не этим!
— А чем?
— Раскачивал тачки для стритрейсинга.
— Как ты туда попал?
— Вылетел из бельгийской команды техников Формулы.
— Ооо… Да ты крутой парень!
На самом деле — нет. Я — идиот, который вместо того, чтобы делать карьеру, решил срубить по-быстрому бабла. И угробил карьеру.
— Зачем ты вернулся в Россию?
— Моя виза истекла.
А небольшие проблемы с законом обломали мне её продление. Се ля ви, блять! А в России я уже умудрился встрять в ещё более сомнительные структуры со своими навыками. Надо завязывать.
— Теперь хочу тебя ещё больше
— Терпи! Я же терплю… — говорю на автомате, скучающе разглядывая потоки дождя по стеклу. Мне становится неинтересно продолжать этот разговор. Без своей главной оральной функции Рита не притягивает. — Извини, важный звонок…
Скидываю. На самом деле телефон давно греется у меня от другого желания. Да, мне рекомендовали выдерживать дистанции и интервалы, но… Разве хороший парень не должен поинтересоваться, как дела у девушки, которой он засунул язык в рот на свидании?
Словно получив разрешение, мои пальцы мгновенно отыскивают её контакт и строчат что-то.
Перечитываю и стираю. Пишу заново и снова стираю!
Твою мать, как написать-то? В переписках я не силён. Позвонить?
Набираю.
— Да? — шёпотом."
"А почему шёпотом? Время — десятый. Живёшь ты одна… От кого шифруемся? Или — ты не одна?.. Солнечное сплетение наливается, словно свинцом. Моё уязвлённое самолюбие вдруг расцветает на всю катушку. Потому что мне рисуется в её квартире какой-то мужик.
Что за бред?..
— Привет! — выходит немного агрессивно.
Я же гоню, правда, детка? Ты же у нас девочка-ромашка?
— Привет, Ром.
Ааа… да! Ромашка же у нас теперь я! Имя актёра, в которого она была влюблена в юности. Теперь мне кажется, что говорит она больше хрипло, чем шёпотом.
— Что с голосом?
— Пропал, — тихо усмехается она. Слышу тихий кашель, как будто трубку закрыли ладонью.
— Простыла?
— Немного… да. Дождливо, а я не взяла тёплые вещи.
