Чувствую эйфорическое порхание в груди. Он рядом, он мой, он любит… Слёзы текут. Мой мир не иллюзия. Вот он — реален и сжимает бережно мои пальцы.
Нет, я не простила его. И мне всё ещё хочется врезать по этим небритым щекам. И мне страшно, что теперь придётся сделать много новых открытий в своём муже. Но мне всё равно хорошо и спокойно. Я дома. Дом там, где он. Может, я и дура, но я ему верю."
"Притормаживает. Стальная штора гаража медленно едет вверх. Поднимаю глаза на второй этаж.
Там огромное панорамное окно. Жалюзи закрыты.
Артём плавно заезжает внутрь. Не дожидаясь, пока он откроет дверь, я выхожу сама. Свет очень яркий… Всё выложено светлой плиткой, как в бассейне.
— Что это за место?
— Лер, ну ты что? Перестань… — стирает большими пальцами слёзы с моего лица.
Уворачиваюсь, отталкивая его руки. С рычанием перехватывает за руку и затылок, впечатывая в себя. Успеваю только взвизгнуть от неожиданности.
— Я сказал — всё хорошо! — рассерженно.
— Никакой трагедии нет! Прекрати накручивать!
Отстраняется, заглядывая мне в глаза.
— Я люблю… вас, — стреляет взглядом мне на живот.
Под его глазами синяки, и лицо немного осунулось. На лице непривычная щетина. Он выглядит старше и суровее. И видя его таким раненым и уставшим, вдруг очень явственно чувствую — простила. Не хочу упрекать больше. Как есть, так есть.
От усталости и голода подкашиваются ноги. Он прижимается губами к моей скуле.
— Лерка… Я так скучал, я чуть с ума не сошёл… Не реви, ладно? Я и так как порванный нерв.
— Я кушать хочу. Давай закажем что-нибудь?
Хватается за карман, с досадой морщится.
— Телефон без симки. Я схожу.
— Нет… — испугавшись, хватаю его за рукав куртки. — Не ходи. Тебя ищут.
— Ну пойдём, посмотрим, что там есть.
За руку ведёт меня наверх по стальной витой лестнице. Она гулко отзывается на наши шаги.
Огромная расстеленная кровать, барная стойка с микроволновкой, душевая кабина.
И то самое панорамное окно.
Притормаживаю, внимательно оглядываясь. Взгляд застывает на смятых простынях.
— Смени их, — недовольно поджимаю губы, вспоминая всех этих тёлок, что показывал мне Георг.
— Не надо, Лер, — устало взлохмачивает он волосы, — я спал на этих простынях один и… бредил тобой.
— Правда?..
Кивает.
Открывает полки над стойкой, доставая несколько упаковок всякой «полуфабрикатной» еды.
