Он посмотрел на меня, и помимо растерянности в его глазах блеснула надежда.
– Вы ведь сновидящие?
– Да. Поэтому вспомни все, что произошло с тобой за день за два до боя.
– Во сне, естественно, – уточнил Герард.
Он подошел к кулеру, налил воды в пластиковый стаканчик и поставил его перед спортсменом. Тот кивнул с благодарностью, выпил залпом и принялся крутить в пальцах, сминая и вновь распрямляя тонкие стенки. Один из примитивных приемов – вряд ли оракул беспокоился, не мучает ли жажда пациента, – нужно было дать тому возможность расслабиться, отвлекая на привычные действия, и заполучить вещь, побывавшую в руках человека.
– Обычно мне ничего особенного не снится… – начал рассказывать Креон, морща лоб и напряженно вспоминая.
– …только драки, секс и политика, – пробормотал себе под нос Герард и небрежно махнул рукой в ответ на озадаченный взгляд парня, прося не обращать на него внимания.
А тот неожиданно усмехнулся:
– Политика тоже не часто. И в ту ночь все было как обычно.
Сначала вроде бы бежал за кем-то. Кажется, начал догонять… а потом меня искусали комары…
– Стоп, – сказал я, подаваясь вперед. – С этого места подробнее. Комары?
– Ну, или мошки. – Борец беспечно пожал широкими плечами. – Короче, какая-то мелкая, жужжащая дрянь. Ужалили в обе руки, ноги, голову. – Он посмотрел на меня очень внимательно. – Думаешь, все из-за этого?
– Не буду спрашивать, есть ли у тебя враги. Но, похоже, кто-то сделал так, чтобы ты не смог пройти полуфинал.
– Линос! У него не было шансов против меня.
– Креон так сжал в кулаке измятый стаканчик, что тот лишь жалобно хрупнул.
– А может быть, его тренер, или покровитель, или неизвестный болельщик, решивший вывести в финал своего фаворита. – Герард наклонился, аккуратно вытащил из пальцев борца пластиковый мусор, завернул в носовой платок и убрал в карман. – Или просто кто-то затаивший обиду на тебя и не имеющий никакого отношения к спорту.
В отличие от меня, оракулу нужен был предмет, который пациент держал в руках во время сильного эмоционального выплеска, и он его получил только что.
– У тебя ничего не пропадало из личных вещей? – спросил я. – Расческа, медальон, кольцо…
– Нет, – ответил он уверенно, – хотя я особо не слежу за этим.
– А как ты себя чувствуешь теперь?
– Нормально, – хмуро отозвался спортсмен, – только сражаться до сих пор не могу. Тело как не мое.
– Вот с этим мы и будем бороться в первую очередь. Если ты этого хочешь.
