Я представил, как сдергиваю с головы дэймоса капюшон, и светлое пятно лица начинает приобретать четкость, но черты пока еще не различимы, словно я смотрю через затуманенное стекло, однако постепенно мгла рассеивалась…
– Держись крепче, – неожиданно приказал Феликс.
Он запрыгнул в склеп, прижав меня к стене движением плеча. Ухватился за цепь, и тут же каменная коробка полетела вниз, словно скоростной лифт. Все быстрее и быстрее. Стены тряслись, с потолка сыпалась мелкая крошка. Я не видел, что творится в тех глубинах сна, которые мы пронзаем.
Феликс заслонил собой обзор. И похоже, делал это специально, не давая мне разглядеть подробности.
А затем стремительное падение сменилось плавным скольжением. «Лифт» остановился.
Дэймос выбрался наружу, следом вылез я.
Мы снова стояли в коридоре, но на этот раз тот был светлым, коротким. Вишневый деревянный пол приятного теплого оттенка, стены, обтянутые золотистой тканью.
– Все предусмотрел, – очень тихо сказал Феликс, – но от запаха избавиться не смог.
Он мне хорошо знаком.
– Как же этот создатель кошмаров решился подстраивать для вас ловушку? – спросил я, шагая рядом с ним. – Вы ведь тоже дэймос."
"– А он не знает, кто я. Пока не знает… Теперь соберись. Он близко.
– Что мне делать?
– Это мир снов. В нем каждая мысль обретает материальность. Есть какие-нибудь соображения по этому поводу?
– Да. Есть, – ответил я резко.
Он кивнул, удовлетворенный моей решимостью.
– Но помни, мысли твоего врага материальны тоже.
Коридор закончился небольшой пустой комнатой.
Из трех окон, занимающих почти всю стену, лился мягкий зеленоватый свет. Такой бывает, когда солнце просвечивает через молодую листву. На деревянном полу – тень от узких ромбов переплета рам. В воздухе витает легкий аромат жасмина.
– Где он? – спросил я, оглядываясь.
Феликс указал взглядом в пол и направился вперед. Я, недоумевая, что он имел в виду, пошел следом. Один шаг, второй, третий. А потом ажурная тень, лежащая на теплых досках, дрогнула и взвилась в воздух, окружая нас плотным кольцом, замерцала тусклой зеленью, и все ее прутья превратились в живых змей, покрытых слизью.
Они шипели, извивались, открывали пасти, утыканные острейшими зубами, истекающими ядом. Мерзкое зрелище, меня внутренне передернуло от отвращения.
– Дешевые фокусы, – рассмеялся Феликс почти беззвучно.
Быстро шагнул вперед и схватил одну из рептилий за шею, рванул на себя, не обращая внимания на зубы, впившиеся в его руку.
