– Первый раз тебе поручили действительно важное дело, а ты меня подвел! – Он с силой сжал пальцы на моем плече. – Нет, ты подвел не только меня, но и всех своих приятелей крышелазов! Ты представляешь, что со всеми вами теперь сделают?!
Я вырвался из его захвата, и на мое лицо упал свет фонаря.
– А это еще что?! – Янс увидел синяк на моей скуле, который сейчас должен был расцветать всеми оттенками синего и лилового.
– Ударился, на подъеме.
Его взгляд еще раз метнулся по моему лицу, рот перекосило в злобной, нервной ухмылке.
– Так вот в чем дело! – Голос Янса зазвучал зловещим шепотом. – Ты сдал нас ему. Получил пару раз по морде и тут же все выложил!
Он снова попытался схватить меня, но я отбил его руку, тоже начиная злиться."
"– Мне и не нужно было ему ничего говорить! Этот тип в номере все понял сам. А ты – идиот, если не знаешь, на кого работаешь. И еще больший идиот – если знаешь! – Я отступил на шаг, засунув руки в карманы. – Но можешь успокоиться. Никому из нас больше ничего не угрожает.
Вряд ли твой заказчик теперь может навредить хоть кому-то. С ним уже разобрались. Так что успокойся.
Янс рассмеялся. И я увидел в его глазах издевательское высокомерие.
– Это ты идиот, Мэтт. Неужели думаешь, что мой «заказчик» был один? Ты вообще не понимаешь, куда ввязался и каких людей пытаешься обмануть.
Я промолчал, начиная испытывать нечто вроде легкого беспокойства.
– Думаешь, легко отделался? – продолжал ухмыляться Янс. – Даже если твой новоявленный защитник «убрал» кого-то из них, остальные-то живы.
И лучше бы тебе было самому свалиться с крыши.
Он сделал быстрое, резкое движение кистью, и я увидел в его руке нож-выкидушку. Лезвие тускло блеснуло в электрическом свете. Я не испугался, просто знал, что не дам ему прирезать меня, хотя наши силы были не равны. Но помощник дэймоса не спешил нападать. Он просто поднял нож так, чтобы отраженный свет кольнул меня в глаза, и произнес четко, сделав ударение на последнем слове:
– Цвет снега – белый.
Можно было рассмеяться в ответ на это нелепое заявление, но я вдруг почувствовал жуткую головную боль. Она накрыла меня, поднимаясь от затылка, и сжимала череп раскаленной сетью. Каких-то три слова превратили меня в беспомощную развалину. Перед глазами побелело. Словно повалила плотная пелена того самого снега, о котором упомянул Янс. В нем слышался гул ветра и звучали какие-то смутные голоса.
