Его движения были неуверенны, словно он двигался, с трудом преодолевая земное притяжение, и, лишь оказываясь на высоте, становился стремительным, легким и быстрым.
Где-то я читал о птицах, которые не умели ходить по земле и могли только летать. Зенон иногда представлялся мне такой изломанной птицей, которую заставили спуститься с неба.
Я устроился на каменном блоке, под навесом, который образовывал выступ еще одной плиты, положенной сверху. Сюда не задувал ветер, не попадал свет от фонарей, а также взгляды остальных.
Здесь я мог наблюдать за всеми и показываться им только по своему желанию.
Наша компания молчала, за прошедшие полчаса никто не произнес ни слова. Только скрежетал ножом по камню Власис, и шлепал кроссовками по камням Тим наверху. Еще слышался далекий ровный гул шоссе за домами, иногда лаяла собака в соседнем дворе, или раздавались приглушенные голоса.
Пятый «друг» – Янс – появился из темноты подворотни через сорок минут нашего мрачного молчания. Высокий, крепкий, стриженный так коротко, что сквозь «ежик» на его голове просвечивала кожа.
Круглая физиономия с широким носом, массивной челюстью и покатым лбом с первого взгляда казалась добродушнейшей. А вечная улыбка, как будто приклеенная к его красным губам, слегка отвлекала от темных глаз – холодных и расчетливых, впрочем, их выражения почти никто не замечал.
Мне он не нравился, но вызывал острое любопытство. Как опасный хищник, который прикидывается кротким зверьком.
– Привет руферам! – (еще он иногда называл нас крышеры, крышнеры…) сказал он весело, приближаясь к нашей угрюмой компании.
Тим с верхотуры ответил коротким кивком, Власис надвинул ниже на лоб замызганную шапку, задумчивый Зенон молча посмотрел в его сторону. Я в своем убежище не пошевелился.
– Чего такой кислый вид? – спросил Янс, оглядывая всех по очереди.
Чтобы разглядеть Тима, балансирующего на краю плиты, ему пришлось задрать голову, и я увидел шрам на его шее – тонкую белую линию.
– Фил разбился, – холодно ответил Зенон, прислоняясь к камню другим плечом, – вчера.
"
"– Где? Как? – тут же прищурился наш старший друг.
– Лазил на высотку – «печатную машинку», это не наш район, говорят, местные измазали трубы солидолом. И он сорвался. – Власис с размаху вогнал наточенный нож в доску и снова потянулся к своей шапке.
– Значит, сам виноват. Нечего было туда соваться, – сделал вывод Янс и, как показалось мне, расслабился. – Ладно, хватит ныть. Вы-то живы. А я здесь по делу. Кто из вас лучше всех лазит?
– Мэтт.
