– Это не убийство. Это милосердие. – Ученица приблизилась и встала у меня за спиной. Я чувствовал ее частое дыхание. – Человек страдает. Мы могли бы помочь ему уйти достойно.
– Вот пусть этим займется кто-то другой. Не ты и не я.
– Ну почему ты такой упрямый?! – воскликнула она, раздосадованная моим холодным, равнодушным тоном.
– Убийство – путь дэймоса. Герард уже рассказывал тебе.
– Но послушай. – Она взяла меня за плечо, разворачивая к себе, заглянула в глаза с отчаянной надеждой переубедить. – Бывают разные убийства.
Ради денег или из ненависти, по неосторожности. А это – совсем другое дело.
– Никакой разницы.
Я понимал ее. Искушение столь велико. Подсознательное желание дэймоса могло осуществиться так легко. А я отнимал у нее законную добычу.
– Ладно. – Хэл подняла обе руки, словно защищаясь от моих аргументов. – Как скажешь. Пойду хотя бы провожу ее.
Не дожидаясь моего ответа, ученица выбежала из комнаты.
Как я хотел принять этот заказ. Снова почувствовать силу и власть над человеческим сном.
Девушка вернулась через полчаса. Я сидел за кухонным столом, спиной ощущая ее спокойствие, собранность и нацеленность на предстоящую работу, и осторожность, желание пройти по опасной грани так, чтобы я этого не заметил. «Ты в лабиринте, и никто не скажет, какие двери правильные», – как насмешка мелькнула в голове строчка любимой песни.
– Проводила?
– Да.
– Хорошо. – Я поднялся, подошел к ней, крепко до боли взял за руку, заломил за спину, не обращая внимания на сопротивление и гневные вопли, толкнул девчонку к стене и принялся обшаривать ее карманы.
– Ты что, рехнулся?! Что ты делаешь?!
– Где она?
– Кто?!
– Пуговица, которую ты взяла у этой женщины.
– Пусти!
– Давай сюда!
– Мэтт! Прекрати!
Карманы куртки были пусты, на юбке их вообще не было, маленький металлический кругляшок обнаружился засунутым за плотную ткань рукава ее обтягивающей кофты.
Я вытащил его, отпустил девчонку и сунул ей под нос найденную улику.
– Это что такое?
– Не твое дело! – Расстроенная, разозленная моей грубостью, она свирепо натянула на плечо сбившуюся на сторону куртку.
Хотела уйти, но я снова толкнул ее к стене.
– Хочешь стать убийцей?! Хочешь, чтобы тебя засадили в камеру без окон и не давали спать?! Хочешь всю жизнь просидеть на цепи, а потом сдохнуть, скуля от ужаса?!
– Да пошел ты! – закричала она. – Что ты можешь вообще об этом знать! Слабак! Размазня!
Я не ударил ее, хотя очень хотел, и Хэл прочитала это бешеное желание в моих глазах.
