– Но доступна для людей с выдающимися способностями, действительно ценных для общества, таких как ученые, люди искусства или целители, как ваша жена, – ответил я примирительно, но Леонид меня не слышал, погружаясь в воспоминания о перенесенных тяготах.
– Я говорил, что ей пора остановиться, – произнес он глухо, глядя на меня исподлобья и словно не видя. – Я предупреждал, что все ее сновидческие фокусы плохо закончатся. Я показывал ей статистику о количестве эпиосов, погибших во сне, но кого интересовало мое мнение?! Только и слышал – «этот последний», «еще один, и все», «ну самый-самый последний».
Все денег пыталась заработать на вечную молодость.
– Вы знали, с кем живете, – ответил я, глядя на Эйнем, в глазах которой заплясали гневные огоньки. – Никто из нас не может остановиться. И дело не в деньгах и не в молодости.
Вряд ли я смогу объяснить ему, что такое сон для нас, если уж самой Эйни это не удалось за столько лет. Чистая энергия свободного разума, не ограниченного никакими законами, безграничная власть творца и железная, несгибаемая потребность помогать людям.
– Она пропадала где-то больше пятнадцати лет. Мы жили без нее. Ее дочери выросли, не зная ее.
Его голос звучал все громче и громче, наполняясь давней обидой, которую он никак не мог пережить. Я тоже заговорил резче:
– Она лежала с разбитой головой, периодически сознание возвращалось к ней, вместе с невыносимой болью. Запертая в своем мире как в гробу. И никто не слышал ее, кроме дочери. – Я посмотрел на Ирис, с тревогой наблюдающей за разгорающимся спором.
– Я не знаю, как тебе удалось вытащить ее, но это достойно звания сновидящей. Тебе надо учиться.
Они обе взглянули на меня с одинаковой жаркой благодарностью, Леонид стукнул бокалом об стол.
– Она не будет сновидящей!
– У нее уникальный дар, который необходимо развивать.
– Повторяю еще раз. – Лицо мужчины побагровело. – Она не будет сновидящей. Хватит!
Он поднялся из-за стола, показывая, что разговор окончен, и вышел из комнаты, громко хлопнув дверью.
Барбара, мрачно промолчавшая весь обед, начала собирать посуду со стола и ушла, нагруженная стопкой тарелок.
– Тебе нужна постоянная практика, – продолжил я, слыша в своем голосе все тот же резкий, непререкаемый тон."
"– Я хочу учиться, – страстно прошептала Ирис, подаваясь вперед, ближе ко мне, и оглянулась на выход из столовой, откуда в любой момент могли появиться строгая сестра или отец.
– Эйнем великолепная целительница. Она могла бы помочь тебе.
