Человек, висящий в дыре между перекрытиями верхнего этажа, из последних сил цеплялся за тонкий провод. По изрезанным ладоням течет кровь, белое лицо искажено болью и ужасом. Феликс в оранжевом комбинезоне строителя, наклонившись над проломом, с интересом смотрит на жертву, а та все быстрее соскальзывает вниз.
Вряд ли я смогу забыть когда-нибудь. Хотя одно время очень старался.
Хэл вернулась через полчаса, когда я уже лежал в горячей ванне. Вошла, а затем, как была в кофточке, юбке и чулках, забралась в воду, уселась напротив, прислонившись спиной к бортику.
Лицо ее было бледным, веки красными, волосы растрепанными сильнее обычного, а ноги ледяными.
– Я действительно понимаю, зачем ты это сделал, – сказала она хрипловатым, севшим голосом. – Но больше не надо макать меня носом в грязь.
– Больше не буду.
Хэл помолчала и призналась, по-прежнему избегая смотреть на меня:
– Мне очень стыдно. Я чуть не провалила задание. Ты ведь это хочешь услышать?
– Если это тебя утешит, мой учитель после моего первого сна устроил мне гораздо большую трепку.
Она взглянула на меня с любопытством и вернувшимся самообладанием.
– Правда? За что?
– Бросился спасать героя сна вместо того, чтобы дать ему возможность защищаться, проявить мужество или, наоборот, слабость…
Почти правда. Слабость с точки зрения Феликса тогда проявил я – когда, не выдержав, метнулся к краю провала, чтобы вытащить человека. Но вот уж о чем Хэл знать было совершенно необязательно.
– Хм… не слишком большое утешение. Ты всегда бросаешься всех спасать. Это твой обычный стиль. А я вела себя жестоко и эгоистично, как… – Она провела ладонью по воде, пытаясь подобрать достойное сравнение, но не нашла.
– Поверь мне, у каждого сновидящего бывают жесткие ошибки и провалы. Не ты первая. …Ладно. Не важно. В любом случае, мы хорошо поработали.
Ее порозовевшее лицо отразило искреннюю благодарность за мое участие.
Она вздохнула и, съехав по бортику, окунулась в воду по плечи.
Похоже, моя ученица не считала свою работу хорошей и даже удовлетворительной. Но, надеюсь, сделала для себя какие-то выводы.
– Кстати, ты здорово дерешься. А этот дэймос, создатель сна… – спросила она, – ты можешь что-нибудь сказать про него?
– Очень сильный, бесконечно наглый, упивается своей властью и могуществом, считает себя абсолютно безнаказанным. Прекрасное воображение. Не раз был в Баннгоке. Изучил все его закоулки и притоны.
