Влажная жара, оседающая на коже липким потом, гарь машин, вонь гниющего мусора, сваленного где-то неподалеку, и отдаленный аромат ванили… непрекращающийся гул транспорта, непрерывный хор человеческих голосов, звучащий над толпой, грохот стройки, доносящийся из-за угла здания, – все это сплеталось в одуряющий фон для слуха и обоняния.
Хэл отчаянно цеплялась за мою руку и, щурясь от яркого солнца, пыталась осмотреться.
– Как душно, – услышал я ее приглушенный голос. – Такое чувство, будто по голове раскаленным молотом ударили.
– Скоро солнце сядет. Будет чуть легче.
Я повлек ее за собой.
Шестидесяти-, семидесяти-, девяностоуровневые здания каменными монолитами возвышались над дорогой, по которой непрерывным потоком неслись машины. Ни единый клочок зелени не скрашивал бетонные стены, в отличие от Полиса с его подвесными садами и парками.
Красные крыши с сильно загнутыми карнизами выглядели очень непривычно. Кое-где на них виднелись золоченые статуи водных драконов с тонкими мордами, поднятыми к небу.
Вдоль проезжей части светились огромные, многометровые экраны. Непрерывно повторяющиеся ролики с рекламой машин, энергетических напитков и шоколада блистали преувеличенно яркими красками и вызывающе красивыми черноволосыми, темноглазыми мужчинами и женщинами.
Мне хватило одного взгляда, чтобы понять – тот, кто создавал этот сон, знал о Баннгоке не понаслышке. Он был в этом городе, жил в нем, помнил его запахи, звуки, размеренность и суету…
По узкому тротуару, обгоняя нас с ученицей, иногда толкая или задевая локтями, шли толпы людей.
Молодые и старые, мужчины и женщины – абсолютно разные и похожие друг на друга смуглой, желтоватой кожей, черными волосами и узкими раскосыми, темными глазами.
– Ты знаешь, куда идти? – спросила Хэл, ее обычно звонкий голос звучал глухо и смазанно, погашенный неумолкающим гулом города.
Ладонь девушки в моей руке стала горячей и потной, но я не выпускал ее.
– Имею некоторое представление.
Дома стояли вплотную к трассе, оставив немного места для тротуаров.
Но и те не были свободны. Здесь в линию вытянулись лотки, фургончики с поднятыми окнами и просто столы. На них громоздились емкости с супами, жаровни с выложенными куриными окорочками, шашлыки на деревянных шпажках, горы нарезанных и целых фруктов самого экзотического вида, холодные напитки, соки, утки, подвешенные за шеи, – сырые, копченые и вареные.
Здесь же на тротуаре были выставлены пластиковые столы и стулья, и все места оказались заняты.
