Плохо упал — на спину. И заплакал так, что Рита сразу поняла: что-то не так. Что-то очень не так."
"Не помня себя от ужаса, Рита отшвырнула телефон, одним прыжком оказалась около отчаянно кричащего Арсения, подняла его и чуть не потеряла сознание. Весь затылок малыша был в крови, светлые волосы слиплись в неаккуратные колтуны. В крови был и деревянный кубик, на ребро которого приземлился ребенок головой. Господи. Господи, что же делать?!
Глава 17
Арсений, кроме того самого первого отчаянного крика, не издал больше ни звука.
Он обмяк на руках у Риты будто тряпочка, и от этого его было очень тяжело держать.
Рита пыталась посмотреть, насколько серьезна рана на затылке, но видела только кровь, а что там — под измазанными в красном волосами — понять было сложно.
— Зайка, мальчик мой, солнышко, — уговаривала его Рита дрожащим от страха голосом. — Посмотри на меня. Пожалуйста, посмотри на меня!
Арсений будто ее не слышал. Рита чуть приподняла его, пытаясь поймать расфокусированный взгляд, но тут у него, словно у куклы, закатились глаза — видны были только белки, и выглядело это до того жутко, что Риту затрясло.
Она осторожно уложила его головку к себе на плечо и понесла в ванную, чтобы хотя бы немного обмыть рану. Но не успела она сделать и пары шагов, как ребенок содрогнулся всем телом, и его вывернуло на пол.
И вот после этого Арсений наконец заплакал. Как будто только в этот момент пришел в себя.
Тошнота. Значит, все-таки сотрясение.
Как ни странно, от осознания этого стало легче: появилась хоть какая-то ясность.
Риту перестало колотить, эмоции словно отрезало, и она начала действовать хладнокровно и четко, как робот.
Она умыла перепачканного Арсения, осторожно промокнула кровь на голове, стараясь сильно не тревожить рану, и тут же набрала номер скорой.
— Ребенок, одиннадцать месяцев, упал затылком на деревянный кубик. Выглядит как сотрясение.
— Девушка, вы врач что ли? — недовольно отозвался женский голос на диспетчерской линии.
— Вам откуда знать, сотрясение это или нет.
— У него была рвота, — ровно ответила Рита, понимая, что ругаться сейчас нет никакого смысла.
— Ну может быть, вы и правы, — сменила диспетчер гнев на милость. — Адрес?
Рита продиктовала, осторожно баюкая прижавшегося к ней Арсения. Он уже выглядел намного лучше, если не считать разбитого затылка.
— Машина к вам выехала. Не давайте ребенку пить и есть, чтобы не провоцировать рвоту. Не давайте обезболивающее.
