— Рит, не надо мне врать, — в его голосе наконец зазвучала злость. — Я же слышу все. Скажи по-честному: у тебя есть кто-то другой?"
"«Спасибо, господи, спасибо тебе за эту идею — мне даже в голову не приходило, что можно оправдаться этим!»
— Ты прав, — глухо проговорила Рита. — Просто… мой бывший мужчина… он сказал, что готов начать все сначала, а я очень сильно его любила. И до сих пор люблю. Думала, что забуду о нем с тобой, но вот он позвонил и…
Как отвратительно было врать, как больно было ранить Марка, как мерзко было от себя самой.
Рита давилась словами, чувствуя, какими неживыми и корявыми они выходят. Но Марк был слишком ослеплен болью, чтобы обратить на это внимание.
Он поверил.
Он ей поверил.
— Прости меня. Если можешь, Марк, прости меня, — Рита говорила это, а сама почти физически ощущала, как замораживается пространство между ними, становится ледяным, безмолвным и чужим. — Кольцо я отправлю почтой или могу передать Марте…
— Просто выкинь, — никогда еще его голос не звучал так равнодушно и так страшно.
— Марк, ты чего, — растерялась Рита. — Оно же дорогое…
— Меня смогла выбросить из своей жизни, значит и кольцо выкинь. Оно точно не дороже того, что я тебе предлагал. Всего хорошего.
И положил трубку.
Рита уставилась на кольцо, которое так и не сняла. Белое золото и брильянты. Дорогой подарок. Но да, конечно, он прав, это все такая мелочь по сравнению с тем, что Марк предложил ей разделить с ним жизнь. А она швырнула ему этот подарок в лицо.
Он никогда ее не простит. И не нужно. Да, ему будет очень плохо, но рано или поздно он успокоится, найдет себе хорошую девушку, родит с ней детей и будет счастлив.
Только эта мысль и удерживала Риту от того, чтобы схватить телефон, звонить Марку и кричать, кричать, что она любит его, что не видит смысла жить без него и что он — лучшее, что с ней когда-либо случалось.
Рита сидела на полу и с усилием процарапывала кожу на своем плече, оставляя наливающиеся кровью полосы.
Она так делала только в подростковом возрасте, когда было очень плохо, но с того времени желания делать себе больно больше не возникало. И вот, пожалуйста. Она откатилась до состояния растерянного подростка, который пытается найти гармонию в мире, сравняв количество душевной и физической боли. И хотя взрослая Рита понимала, что расцарапанные до крови руки — отвратительный способ этой гармонии достичь, но ничего другого она себе сейчас предложить не могла.
