В ком тут вообще проблема? В этом наглом ублюдке или в том, что я схожу с ума и перестаю трезво оценивать происходящее?
Все его действия на грани. Четко по краю. Надави бы он чуть сильнее. Будь бы он погрубее, пожестче. Ситуация воспринималась бы иначе. А сейчас мужчина явно оценивает черты дозволенного. Проверяет и провоцирует. Это смахивает на охоту. Быстрый результат ему не нужен, хотя цель сразу заявлена.
Я бы предпочла бандита, тупого понтореза, которого изначально представила на месте хозяина того проклятого внедорожника.
С подобным типом никаких проблем не возникло бы.
Но этот… другой. Совсем другой. Такого трудно отшить. На ум приходит один способ, который на сто процентов сработает. Только я сама не согласна этим трюком воспользоваться.
– А ты знаешь толк в ухаживаниях, Глеб Александрович, – холодно бросаю я и выдерживаю его прожигающий взгляд, не отвожу глаза.
– Я рад, что ты оценила, Бэмби.
– Это сарказм.
– Я знаю.
Мужчина возвращается к разделыванию стейка, а я ощущаю себя наивной первокурсницей.
Как можно быть таким? Раздражающим. Будоражащим. Ему как будто бы наплевать на всех вокруг. Но если вдруг заклинит, то он вцепится мертвой хваткой, вгрызется в добычу и никогда не отпустит.
Сколько ему лет? По лицу сказать трудно. Морщин практически нет. Он весь сухой и подтянутый, жилистый, очень мощный. Взгляд выдает опытность, но возраст может быть хоть тридцать, хоть сорок. Вряд ли старше. Хотя черт разберет.
Откуда он? Чем занимается?
Проклятье, я должна от него избавиться, а не пытаться узнать поближе.
Но вдруг здесь и скрывается единственный выход?
Я наблюдаю за ним. Он ест с таким аппетитом, что даже у меня во рту выделяется слюна. Его эмоции заразительны.
Несколько глотков апельсинового фреша не спасают ситуацию, и я опять возвращаюсь к тигровым креветкам.
Дьявол. Здесь действительно отлично готовят.
Только расслабляться нельзя.
– Интересно, в чем ты еще хорош помимо рассказов о разврате.
– В разврате.
– Звучит до жути скучно.
– Точно, – оскаливается. – Тут нужно пробовать.
Я чувствую, что проигрываю ему. Но это ведь не сражение. Не спор. Он втягивает меня в состязание, в котором я не хочу участвовать. Молчать невозможно.
– Я хочу домой, – заявляю твердо.
– Не хочешь.
– Твой привычный ход, – невольно закатываю глаза. – “Хочу”, просто не знаю. Ну или “не хочу”, только делаю вид, противлюсь для приличия.
– Это не ход, а факт, – говорит ровно. – Бэмби, я с тобой не играю.
