Мужчина продолжает объяснять ситуацию.
– Нет, – обрывает Глеб. – Никаких поставок через мой район не будет. Ни от кого. А от этого уебка так точно.
Его взгляд абсолютно холодный. Ледяная синева. Голос пронизан металлическими нотами, будто из стали выкован."
"Я пораженно наблюдаю за этим преображением. Еще пару секунд назад страстный любовник, а теперь циничный вожак без намека на чувства. Понятно, что поведение на работе и в жизни отличается, но вот настолько. Дыхание перехватывает. Я будто наблюдаю за незнакомцем.
– Хуй ему, а не транзит, – продолжает Глеб. – Никаких торгов. Тут не в бабле суть, а в принципе. Донеси главное. Он нигде свое дерьмо не толкнет. Уж я позабочусь.
Еще пара фраз. Звучат ругательства похлеще. Я даже не понимаю, о чем именно идет речь.
– Пусть уебывает из города, – мрачно заявляет Волков. – Мне похер как. Даю сутки. Хотя нет, слишком много выебывается. Час. Да поебать, когда успеет. Сука, пиздец. Его проблемы.
Разговор закончен.
Глеб отключает телефон, отбрасывает прочь. Возвращается ко мне.
Его лицо как будто светлеет. Даже выражение глаз меняется. Лед стремительно тает.
– Прости, я на взводе, – говорит он. – Пара напрягов наметилось, но ничего критичного. Скоро разрулю. Обычная тема. Чем выше поднимаешься, тем больше стервятников кружит вокруг.
Я только киваю в ответ.
Контраст поражает. А еще впечатляет скорость такой перемены. Считанные секунды. Из тьмы на свет. И обратно.
Я накрываю щеку Волкова ладонью. Чуть отросшая щетина корябает кожу, принуждает поежиться.
Трепет разливается внутри.
Я знаю только одну его сторону. Но есть и вторая. Хищная. Опасная. Та, которую знают другие.
Мой большой палец очерчивает упрямую линию красивых губ. Волков оскаливается, прихватывает меня зубами. Без боли, лишь дразнит.
– Вкусная, – хрипло заявляет Глеб.
А после проходится поцелуями по моей ладони, по тыльной стороне запястья. Прикусывает тонкую кожу, скользит языком. Короткие движения. Четкие. И это ощущается точно очередь метких выстрелов.
– Лика, – выдает так близко от моих губ, что рокот его голоса отдается вибрацией в моем собственном горле.
– Ты пахнешь охренительно.
Глеб шумно втягивает воздух, будто и правда надышаться не может. Его рот прижимается к моему горлу, льнет туда, где одержимо пульсирует артерия.
– Моя, – сгребает в объятия. – Моя девочка. Ты вся охренительная. Дьявол, да как ты умудряешься такое со мной творить?
– Я ничего не делаю, – выдыхаю сдавленно.
– Делаешь, – присвистывает. – Еще как.
