Это надо остановить. Срочно, сейчас же, пока не поздно.
Я чудом умудряюсь вырваться. Резко дергаюсь и выпутываюсь из сетей. Тут скорее срабатывает эффект неожиданности.
Волков успевает расслабиться, не ждет сопротивления. А я пользуюсь случаем и удираю, ускользаю в последний момент. Изо всех сил отталкиваю его и мчу прочь. Лихорадочно поправляю одежду, не чувствую собственные ноги.
Колени предательски подгибаются, бедра дрожат."
"Я выскакиваю в коридор и бросаюсь в сторону лифта. Успеваю заскочить в кабину в последний момент.
Стальные створки закрываются, но я различаю лицо Волкова, искаженное гримасой жестокого разочарования. Мужчине не удается вломиться внутрь. Лифт захлопывается.
Глава 26
Я успеваю поймать ее взгляд. Жадно. Голодно. Глаза в глаза. Как разрядом под кожу, прямо в кровь, до нутра прошибает на раз.
Блядь. Опоздал. Долбануться. Опять удрала. Спетляла моя девочка в своих лучших гребаных традициях.
Лифт закрывается. Бэмби прочь удирает. Вниз. На выход. Подальше от меня. В безопасное место.
Выскальзывает из рук в последний момент.
А ее запах еще здесь. Пропитывает пространство. Насквозь. И вкус полыхает на моем языке, челюсти выламывает, огнем проходится по нёбу, по деснам. Будто вгрызается внутрь когтями. Раздирает. Рвет на части.
Я врезаю кулаком по стене.
Тянет пуститься по следу, сорваться, обратно мою девочку заграбастать. Сгрести в охапку. Сжать. Сдавить. И зацеловать. Затрахать. Заебать.
Охренеть. Что она со мной творит?
Добавляю в стену еще пару ударов. Оскаливаюсь. Рычу.
Но опять набрасываю на горло железную цепь. Затягиваю. До предела. До упора.
Рано. Да и не место здесь. И вообще – чую, могу наломать дров, спугнуть. Ну нет. Я столько терпел. Выжидал. Заманивал. Для чего? Чтобы так тупо все за секунду слить? Ни черта подобного.
Дам ей час. Ладно – два. Максимум три. Хватит форы. Потом поеду следом. Задолбало уже торчать в четырех стенах. Давно пора развеяться.
А врач меня выпишет. Прямо сейчас. Куда он, блять, денется?
Возвращаюсь в палату, а там до сих пор эти сучки трутся.
– На выход, – бросаю, не глядя.
Бэмби приревновала. Ха. Реально? Обалдеть. Она не сечет, что меня давно никто не цепляет. Ноль. Пусто. Мимо. Голая баба будет ползать в ногах, а я пройду мимо. Не замечу. Гребаный факт.
– Глеб Александрович, но мы же не закончили, – начинает верещать одна из этих девиц.
Я затыкаю ей рот. Взглядом. На выход киваю. Измеряю комнату шагами. Как разъяренный зверь метаюсь из стороны в сторону точно в клетку заключен.
