– Вы, людишки, так слабы и падки на эмоции, любовь, ненависть, власть и силу. А на самом деле главное – лишь только одно. Муж Джудиты, Бернс, влюбился в твою мать. Хотя, скорее, возжелал будет более правильным словом. Женатый на Джудите, Бернс возжелал свою соседку и стал ее домогаться. Более того, он вел дневник, в котором подробно описывал все свои желания. Его-то Джудита и отдала мне при призыве, как главный предмет своей всепоглощающей ревности к Ребекке Видаль.
Слушая демона, я никак не могла справиться с потрясением.
То видение у Трех Камней, и та фигура в балахоне, которая сжигала страницы дневника – это была Джудита. А дневник принадлежал Бернсу!
– Вызывая тебя – чего она хотела? Чего она добивалась?
Я и не заметила, как демон подошел ко мне совсем близко! Совсем близко оказались эти черные выеденные глаза с клубящейся в них тьмой.
– Она лишь хотела, чтобы я вырвал сердце твоей матери. Вырвал и принес ей."
"Мне нельзя было его слушать, я понимала – нельзя! Он меня заговаривал!
Но я все равно не могла оторваться от черных провалов вместо глаз и царапающего барабанные перепонки демонического голоса.
– Ведь только выварив его в родниковой воде и съев, Джудита могла обрести силу твоей матери.
– Вот только все пошло не так. И моя мама надавала тебе по заднице! Не так ли?
Демон на мгновение замолк, склонив голову набок.
При этом тело Джудиты так резко и неестественно согнуло шею, как будто она и впрямь была резиновой игрушкой, внутри которой сидело управляющее ей нечто.
– Верховная оказалась сильнее, чем я ожидал. Но какой от этого прок, если она сдохла, а я остался хоть и ранен, но жив? Жив…
– И как же ты выжил? – спросила я, хоть и уже знала ответ.
Тетя Джудита Пенс, точнее, демон внутри нее, поднял свои руки, рассматривая их, как будто видел в первый раз.
– Лишь только благодаря своей вызывательнице. Эта идиотка даже себе не представляла, кого привела из подземирья в ваш теплый и уютный мир. Я поселился прямо в ней, восстанавливал силы и… медленно питался.
Питался ею изнутри. Ее слабенькой магией, ее внутренностями, ее сердцем. Не скажу, что было вкусно, но это помогло мне погрузиться в анабиоз и ждать… Ждать, когда впереди замаячит более лакомый кусок. Лакомый кусок, который я упустил, но вкус силы которого помню до сих пор.
Демон облизал край рта языком – но не человеческим, а длинным и продолговатым черным языком.
Лихорадочная дрожь била мое тело – настолько жутко было слышать исповедь этого существа.
