Большие влажные глаза стали прямо-таки крошечными и как будто разъехались в разные стороны, утратив и фиалковый цвет, и длинные густые черные ресницы. Помимо этого их поднятые, как у кошки, уголки безжалостно опали вниз.
А вот аккуратненький носик аколитки, наоборот раздулся в размерах, превратившись в большую бесформенную каплю на нее лице. Пухлые алые губы стали тонкими бледными ниточками, а гладкая розовая кожа аколитки Левак превратилась в шершавую пористую губку.
Линия роста волос опустилась вниз, отчего благородный лоб Бладины стал низким, брови превратились в две густые гусеницы, почти сросшиеся между собой.
Ну и, вишенкой на торте стали не очень густые, но все-таки усы над верхней губой Блади.
Ее ладная фигурка тоже изменилась – грудь впала, костлявые плечи составили резкий контраст с чересчур узким тазом.
Как выяснилось, бедра у аколитки Левак отсутствовали напрочь.
Хотя, даже если бы они и присутствовали, ее все равно бы это не спасло.
В довершение всего, вместо гладких и шелковистых темных волос, которые водопадом струились по ее плечам, у Бладины оказался почти лысый череп с парочкой жидких жирных волос на нем.
Истинная, а не приобретенная при помощи сыворотки коррекции, внешность Бладины Левак была, мягко сказать, далека от идеала.
В воцарившейся тишине раздался хриплый, каркающий хохот чернокнижника.
– Я, конечно, знал, что ты регулярно принимаешь коррекцию, дорогуша, но и не подозревал, что ты такая образина! Видел бы я твою настоящую рожу – и близко к себе не подпустил, ха-ха-ха!
Денц преувеличивал – совсем уж уродиной, такой, как он, Бладину назвать было нельзя, но она была дурна.
Дурна не только внешне, но и внутри настолько, что просто с души воротило.
При мысли о том, что я спал с этой жуткой, омерзительной, развратной бабищей, меня просто трясло.
– Кайзер! – захлебываясь слезами, соплями и слюнями, проскулила Левак. – Я люблю тебя! Все не так, как ты думаешь! Позволь мне объяснить! Да, может, я и не красавица, но у меня чистое любящее сердце, и я не ведьма, в отличие от твоей жены! Проведи у нее обыск, проведи и убедишься!
Эта мразь не хотела идти на дно одна, и хотела утащить за собой Максимилиану.
Но я бы ни за что не позволил ей этого сделать.
– Мы уже провели обыск, с понятыми и по всем правилам, – кивнул я.
Бладина встрепенулась, глядя на меня с безрассудной надеждой.
– И что, что же ты там у нее нашел?
– Едва ли бы я стал обыскивать свой дом и комнату своей любимой обожаемой жены.
