Машинально я открыл папку с повторной экспертизой Манфреда по поводу темных следов на зеркале из ванной, которую я велел ему провести.
С первых же строчек стало ясно, что этот первоклассный эксперт не озаботился моим заданием, и просто полностью скопировал результаты первой экспертизы.
Никаких темных вибраций на зеркале не обнаружено.
– Уволить бы этого придурка к чертовой матери…
И, раздраженно швырнув папку на стол, я лично отправился в лабораторию.
Все приходится делать самому.
– Полковник Роуэн… – воскликнул эксперт, от неожиданности опрокинув на себя горшочек какого-то малоприятного варева.
Сколько его вижу – он либо ест, либо говорит о том, что бы ему поесть, либо рассказывает, что он съел.
– Проваливай! – раздраженно приказал.
Манфред сглотнул и удивительно бесшумно для его комплекции исчез за дверью.
Оставшись в лаборатории в одиночестве, я почувствовал себя более спокойно.
Ненавижу дилетантов.
Для начала я проверил зеркало при помощи считывателя потока.
Потом провел еще несколько манипуляций, которые подтвердили отчет Манфреда.
Лаборатория у нас была не так уж, чтобы хорошо оборудована, но аппаратуры хватало – и вся она, как один, утверждала, что зеркало чисто.
Напоследок я погрузил его в святую воду.
Это был один из старинных способов проверки, которым сейчас уже и не пользовались.
Зеркало лежало в полупрозрачном резервуаре, отражая низкий потолок с рядами ламп. Вода легко колыхалась над зеркальной поверхностью, создавая причудливую иллюзию движения.
Она не почернела, даже не помутнела.
А это значит, что с зеркалом все было в порядке.
Чистое.
В лаборатории воцарилась мертвая тишина…
И вдруг раздался треск лампочки под потолком, которая замигала неровным, прерывистым светом.
Я подошел к резервуару ближе и провел костяшками пальцев по воде.
Она была ледяная.
Руку я одернул мгновенно. И вовремя.
Святая вода застыла, подернувшись коркой льда, неровной и бугристой, словно покрытой ощетинившимися кольями.
Мать твою!
Да правда, что ли?
В следующий миг лед со стеклянным звоном разбился, явив гладкую поверхность зеркала, в котором больше не отражался потолок.
Там, в этой бесконечной, бездонной глубине сначала отразилось темное и холодное ледяное озеро со вмерзшими в него лицами, искривленными в жутких криках…
А затем безжизненное холодное лицо – темное и пустое, как сама бездна.
В этот момент послышался сдавленный звук.
Это у вернувшегося Манфреда выпал глиняный котелок с очередной порцией похлебки.
