Эта вечно где-то шлялась.
— Я помню только хорошее. Например, как мама укладывала меня спать или расчесывала волосы.
— Так, а что она про развод сказала?
— Ты оставил ее без копейки и ты пригрозил ей проблемами, если она надумает выйти со мной на связь.
— Пригрозил, конечно, — хмыкает отец. — Но только после того, как твоя мать получила отступные за обещание больше не появляться. Когда встал вопрос о разводе, она моментально завела шарманку о переезде в другой город с намеком, что заберет тебя с собой. После этого я заставил тебя выбрать.
Ты сама посуди. Какое будущее бы тебя ждало в каком-то Задрипинске рядом с той, кому с самого начала не было до тебя дела? Инна и про переезд-то заговорила лишь для того, чтобы денег выклянчить.
Несколько секунд я не могу выдавить из себя ни звука в попытке освоить новую информацию. Так и не справившись с задачей, тихо переспрашиваю:
— И что? Она просто взяла деньги?
— Взяла, конечно. Думаешь, отказалась?
Я вспоминаю, что на вопрос, как ей удалось справиться с безденежьем после развода, мама отвела глаза.
Отец не врет. Ей было удобно прикидываться жертвой, чтобы не выглядеть в этом спектакле главной злодейкой. Не только изменившей мужу, но и легко отказавшейся от дочери во имя материальных благ.
— Это все, что я хотела узнать. — От прилива апатии мне с трудом удается ворочать языком. — Спасибо за разъяснения.
— Ты когда вернуться планируешь? — требовательно рявкает отец.
Ничего не ответив, я сбрасываю вызов. Не хочется выяснять отношения, не хочется спорить или ругаться.
Хочется оплакать тот факт, что мама, кажется, никогда меня не любила и в нужный момент легко продала. Еще какое-то время потребуется на осознание того, что отец не такое исчадие ада, каким я стала его считать, и когда-то по-своему пытался меня защитить. Не знаю, способен ли на любовь человек, укравший чужие деньги и в критический момент бросивший дочь на произвол судьбы, но неравнодушия в его поступках точно больше, чем в лживом нытье мамы.
Медленно добредя до кухни, я подхожу к окну и утыкаюсь пылающим лбом в стекло.
Грудь мучительно крутит от задушенных рыданий. Жить в черно-белом мире гораздо проще, чем в мире, полных полутонов. Я так хотела ненавидеть отца за алчность, превратившую мою жизнь в ад, но сейчас понимаю, что не могу. Даже если однажды он сделал выбор в пользу собственной безопасности, наплевав на мою. Даже если предал мое доверие. Я знаю, было время, когда он заботился обо мне по-настоящему.
