Я не по своей воле…
— Что значит не по своей воле?! — моментально взрывается возмущением трубка. — У нас аврал, людей нет, а ты умотала с каким-то мужиком…
— Ты меня слышал?! — рявкаю я неожиданно агрессивно. — Меня увели против воли! Я по-твоему дура набитая — притащиться на работу и сбежать на свидание в разгар рабочего дня?
В динамике повисает пауза.
— Тебя заставили, получается? А я-то еще подумал, почему ты такая бледная…
— Мне нужен расчет, Паш, — перебиваю я. — Я больше не могу работать. Деньги передай, пожалуйста, Лизе.
Рабочую футболку верну через нее же.
— Эй, погоди… Нельзя же так… Где я сейчас тебе замену найду?
— Да наплевать мне, Паш! — взвизгиваю я, вскакивая с дивана. — Меня убить могут, понимаешь?! Изнасиловать и расчленить. Думаешь, мне есть дело до того, сколько у тебя официантов в смене?!
— Я понял, — помолчав, растерянно произносит он. — Сегодня посчитаю твои смены. И это… Надо, наверное, в полицию позвонить?
Коснувшись лба дрожащей рукой, я снова сажусь. Не помню, чтобы когда-то орала так громко.
— Разберусь, — говорю шепотом. — Спасибо за все, Паш. Больше мы, скорее всего, не увидимся.
И вешаю трубку.
В груди ничего не екает, не ноет, несмотря на то, что я проработала в «Каникулах» довольно долго и к отдельным людям успела привязаться. Оказывается, отпускать прошлое с каждым новым разом становится все проще.
Выпив стакан воды, снова берусь за телефон, чтобы перезвонить папе. Денис наконец-то решил сделать свою работу и организовал нам долгожданный разговор.
— С первого раза вообще перестала на звонки отвечать, — ворчит папа вместо приветствия. — Как дела?
Несмотря на то, что при звуке его голоса в глазах собрались слезы, расплакаться не получается, и рыдания застревают в горле шершавым сухим комком.
— Дела средне. Сегодня меня угрозами пытались увести с работы.
— И чем все кончилось? — спрашивает папа после секундной заминки.
Стена перед глазами начинает расплываться. Со мной могли сделать что угодно… Изнасиловать, покалечить, убить… А он интересуется, чем все закончилось.
— Появился другой человек, и меня отпустили, — выговариваю я с трудом.
— Другой — это Север?
— Да.
— Где ты сейчас?
— В квартире. По соседству с его.
— Он тебе не угрожает?
— Нет.
— Ну вот и отлично. — Голос папы звучит спокойно, даже расслабленно. — Живи спокойно и ни о чем не думай.
— Ты же знаешь, что он сделал, — шепчу я в отчаянии. — Как я могу жить спокойно?
— У тебя пока выбора нет.
