— Сейчас как еще пару обиженных человечков заберем.
Отчего-то в этот момент мне становится по-настоящему страшно. Так страшно, тело парализует и пропадает речь. Не знаю, почему в фильмах в критических ситуациях героя реагирует бурно и молниеносно. Я-то попросту превращаюсь в камень.
Спустя минут пять-семь езды, машина Андрея сворачивает на территорию промышленной зоны. Вцепившись пальцами в брюки, я смотрю на знакомые склады, проносящиеся мимо. Один из них принадлежит Родиону. Я знаю это, потому что бывала здесь пару раз во время приемки товара.
— Выходи, — неприязненно распоряжается Андрей. — И не вздумай ор поднять.
Сразу по соплям получишь.
Я не успеваю опустить ногу на землю, как он больно сдавливает мой локоть и тащит вперед, к бело-серому кирпичному зданию, по виду напоминающему заброшенный склад.
— Я могу и сама идти. Не нужно меня волоком тащить. — Мой голос вопреки желанию звучит жалко и испуганно. От истерики и слез меня отделяют лишь надежда, что Андрей решил меня припугнуть и сейчас спектакль закончится.
И людей здесь как назло ни души.
— Рыжий! — гаркает Андрей, подняв руку. — Сюда иди."
"Из синей обшарпанной двери выходят двое мужчин неприятного вида. Есть что-то в их лицах, что наводит на мысль о том, что большую часть жизни они провели в местах не столь отдаленных.
— О, так вот она, дочка вора, — осклабившись, говорит один их них. — Симпатичная.
— Деньги обещанные отдавать не хочет, прикинь? — издевательски сетует Андрей. — Что делать с ней, ума не приложу.
— Так у нас есть способы убеждения, — вставляет второй, похабно шаря по мне глазами. — Я с ней наедине с удовольствием побеседую. Можем конечно и все втроем.
От его мерзкого смеха и недвусмысленных намеков у меня подкашиваются ноги. Я словно вновь очутилась в самом страшном кошмаре, от которого никак не могу очнуться. Что может быть страшнее и унизительнее изнасилования? Ничего. Я уже заранее знаю, что в случае угрозы отдам им все деньги, какие смогу раздобыть.
Проблема заключается в том, что сумма может их не устроить.
— Ну, что поехали? — Хватка на моем запястье усиливается, отчего глаза стремительно намокают.
Громкий рык двигателя заставляет всех обернуться. Сквозь пелену слез мне удается разглядеть очертания знакомого спортивного автомобиля. Сердце делает головокружительный кульбит. Это Родион. Вторых таких дисков больше нет ни у кого.
55
Стекло Порше ползет вниз, обнаруживая ошарашенное лицо Родиона.
