Отчаянно цепляюсь за дверную ручку, стараясь удержать себя на ногах, пока смотрю в сторону зеркала, закрытого больше, чем на половину новым портретом.
Сердце отчаянно бьется в груди, в висках пульсирует, когда я понимаю, что мне ничего не мерещится, что это не дурной сон, и я правда вижу на портрете… лицо.
Мое лицо. Волосы, распустившиеся за спиной, подобно солнечным лучам, являются продолжением огня, в голубых и широко распахнутых глазах прорисован каждый блик, делающий их похожими на ледяное пламя. Слез нет – у нарисованной меня решительное выражение лица, на которым изображено слишком много разных чувств: и боль, и жажда мести, нежность и мягкость, ярость и гнев… он отобразил все оттенки моего характера в одном взгляде.
Я так долго просила его о том, чтобы он написал мое лицо, но в действительности не могу оторвать взгляда только от этих глаз. Тех самых, что кочевали с холста на холст, и лишь сейчас обрели свое логическое завершение. Финальный аккорд реквиема по мечте. Только сейчас, они воспроизведены с детальной точностью, и выглядят настолько живыми и настоящими, что мне кажется, что я гляжу в закрытое зеркало, а не на свой портрет.
Такой он меня видит? Если это так, то у меня не остается слов. Это так красиво и так жутко одновременно. Прекрасное и ужасающее, две стороны жизни, разделенные тончайшей гранью, нарисованной его кистью…
И последняя деталь, которая заставляет мое сердце окончательно рассыпаться на мелкие жалящие нутро осколки: девушка, написанная на холсте, сжимает в руках четки, наполовину обмотанные возле запястья.
Их подарила мне мама, а ей в свою очередь – мой отец. Реликвия, передавшаяся в нашей семье из поколения в поколение, отданная мною мальчику, что спас мне жизнь в мечети Кемара…
Отданная мной Джейдану Престону.
Мне не привиделось, я не сошла с ума от шока, столкнувшись с «ядовитым убийцей». Мое подсознание меня не обмануло, хотя разум отказывался верить…
«– Беги. Времени мало. Беги же, глупая!
– Возьми, они тебя защитят, я сама их сделала. Я буду молиться за тебя.
Помню, как я жадно ловила черты его лица, как не хотела прощаться и оставаться одна. Как читала молитвы, просила у Богов сохранить al`asad жизнь… и неужели они меня услышали?!
– Беги, я сказал. Спасайся.
– Как тебя зовут?»"
"Этот диалог я никогда не забуду. Он высечен на моем сердце ледяным копьем, сотворенным из замороженных внутри души слез. Они вот-вот прольются беспощадным потоком и ничего после себя не оставят. У меня нет слов… до сих пор нет слов.
