Приносим свои извинения новобрачным, – говорю твёрдым голосом и, протягивая ладонь, пожимаю руку Джадиру Маабу, пристально глядя в холодные глаза, темные зрачки кажутся ярче и чернее на фоне покрасневших раздраженных белков.
– Мои телохранители полетят с вами, – снова напоминает мне Мааб и переводит взгляд мне за спину, глядя на Рику. – Вам больше ничего не угрожает, мисс Доусон. Не имеет значения, кто спровоцировал конфликт. Его не должно было произойти. Надеюсь, что мы поняли друг друга?
– Идите вы все к черту, – надтреснутым уставшим голосом бросает Рика и, вырвав руку из моих пальцев, направляется в сторону приземлившегося в двадцати метрах от нас вертолёту, по дороге небрежным движением плеч скидывая пиджак на асфальт.
– Я тщательно изучу видео с камер, мистер Престон, – мрачно сообщает мне Джадир, пожирая взглядом прямую спину Эрики. Я напряженно наблюдаю за ним, чувствуя, как теплая струйка крови снова скользнула по губам, и, стекая с подбородка, упала на рубашку. – Уверен, меня ждет захватывающее зрелище.
Я не осуждаю вас. Уверен, что она заслужила все, что вы сделали. Но и девчонка не промах, да? Это она вас так уделала? – он поворачивается, окидывая меня снисходительным взглядом. И его самодовольной физиономии сейчас очень не хватает острых когтей Эрики и ее меткого затылка. Да и меткое колено тоже было бы кстати. Интересно, какое ждет наказание того, кто оторвёт голыми руками яйца поверенному шейха?
– Уверен, что это не ваше гребаное дело, Мааб, – стальным тоном бросаю я.
– Всего доброго, мистер Престон, – невозмутимо улыбается Джадир и, развернувшись, уходит, оставляя меня в окружении троих амбалов в черных костюмах.
– Полетаем, парни? – ухмыляюсь я, и иду вслед за Эрикой к трапу вертолёта. Когда я поднимаюсь в салон, она уже там. Подавленная и бледная смотрит в иллюминатор, игнорируя мое присутствие. Один из телохранителей садится между нами.
– Они думают, что у нас остались силы, чтобы продолжить, детка, – насмешливо бросаю я. Вскинув голову, она смотрит на меня с такой неподдельной ненавистью, что мне на сотую долю секунду становится не по себе.
– Клянусь, что убью тебя, Престон. Ты только что испоганил мне жизнь, – безжизненным хриплым голосом произносит она."
"– Только не говори, что была девственницей. Поверь, я бы заметил, – небрежно бросаю я, и она бледнеет еще сильнее, сжимая кулаки и отворачиваясь.
Мы молчим всю дорогу до аэропорта, куда нас доставляют практически под конвоем.
