Зеленый волосатый одноглазый шар подпрыгивал на месте, как мяч, и громко клацал зубами.
– В колонну по двое ста‑а-анови‑ись! – руководила я, войдя в роль командира.
Монстрики бросились строиться. Заодно потолкались, попихались, чуть-чуть подрались, но в конечном итоге выстроились. Змей Горыныч колонну замыкал и на три голоса скандалил, что это ужасная несправедливость и дискриминация.
– Мы не можем встать в колонну по двое! – кричала центральная голова. – Нас трое!
– Это дискриминация по физиологическому признаку! – верещала левая.
– Мы требуем уважать наши права! – вопила третья.
– Да ты, Горыныч, никак на все три головы ополоумел?! – уперла руки в боки Баба-яга. – Ишь, зенки-то свои наглючие выпучил! Мы, значит, строимся, а ты права качать удумал?!"
"– Ты, старая, не выступай! – заорали головы Горыныча, перебивая друг друга. – А то сейчас закусим твоими косточками!
– Ах ты ж, змеюка поганая! – вызверилась Яга, схватила свою метлу, выскочила из колонны и, накинувшись на Горыныча, принялась его метелить.
– А‑а‑а! Нас обижают! – заверещал Змей разными голосами и завертелся юлой, сшибая хвостом других сказочных персонажей и адептов, подошедших слишком близко.
Я уронила лицо в ладони, не зная, что делать. Уж сотворила фантомов, так сотворила.
– Отпад! – выдохнула за моей спиной Лола. – Ну ты и чудовище! Это же надо было таких монстров создать.
Я вздохнула, покосившись на массовую драку, происходящую на лужайке. Разве же остальные могли устоять и не ввязаться? Куча-мала визжала, рычала и ухала, а на вершине скакало Чудо-юдо и вопило:
– Ух, хорошо! Эх, хорошо! Ох, хорошо!
Над ним парила Жар-птица и периодически клевала его в маковку.
Сивка-Бурка и Конек-Горбунок переглянулись, заржали и стали бить воздух копытами, примеряясь, чтобы скакнуть на бегающего вокруг поверженных сказочных героев Серого Волка.
– Наших бьют! – выполз из-под горы тел Соловей-разбойник и свистнул.
Деревья пригнулись к земле, школяров разметало в стороны, а стекла в окнах жалобно зазвенели. Меня, как создательницу, свист Соловья не зацепил, а вот жалобно хрюкнувшую Лолу унесло обратно в холл женского общежития.
Ой, мама! Что творится! Я ведь просто не дойду до Аннушки, чтобы сдать ей курсовую.
Потеряв надежду призвать наглядные пособия к порядку и сорвав голос, я отстраненным взглядом наблюдала, как, пригибаясь к земле, ко мне бегут от главного корпуса Мальдин, Гастон, Рив и Карел. Они были в курсе того, что я готовила, но, похоже, такого размаха не ожидали.
