Увидев меня, он переменился в лице, а я не стала ждать вопросов и с порога заголосила:
– Магистр Новард, я больше так не бу-уду‑у!
У ректора задергался глаз, но надо отдать ему должное, орать на меня он не стал, только вопросил:
– Что на этот раз?
– Вот! – прошествовав через весь кабинет, я со стуком водрузила кувшин на стол.
– И?
– Призвала вместо духа на уроке спиритизма. Магистр Фелир обожгла об него палец и выгнала меня к вам."
"Несчастный ректор подпер голову рукой и с тоской посмотрел на меня.
Взгляд его явно говорил, что единственное, чего ему хочется, это прикопать вот эту конкретную адептку где-нибудь в лесу под кусточком. Но нельзя ведь.
– Ваши гипотезы и предположения, Кира?
– Похоже на джинна. Я как раз об этих существах думала, потому что дух никак не призывался, – вздохнула я и потупилась.
– Джиннов не существует, адептка. Точнее, существуют, но исключительно в сказочных нереальностях.
– Ага… Деда Мороза тоже не существует, а лемура в подарок он прислал, – буркнула я.
– Весомый аргумент, – вынужден был согласиться магистр.
– Вскроем? – робко предложила. – Джинн три желания обязан исполнить…
Магистр осторожно ткнул в кувшин карандашом, потом указательным пальцем и отдернул обожженную руку. Мрачно посмотрел на меня и встал из-за стола.
– Идемте, адептка. Выпустим вашего джинна. Только не здесь, а в зале для магических поединков. Уж там-то стены точно устоят.
– А лекция? У нас сейчас травология.
– Я напишу записку, что вы отсутствовали по моему указанию.
– И он быстро начеркал что-то на листочке, сложил его, запечатал воском, сделал оттиск перстнем с печатью и отдал мне.
Перемена закончилась, пока я давала отчет о происшествии, так что в коридорах мы никого не встретили. А когда дошли до места, заперлись на замок. Магистр накинул на нас обоих мощные щиты (я так пока не умела) и велел мне вскрывать посудину, коли уж я единственный, кто может к ней прикоснуться. А дальше все было как в кино. Дым столбом, оглушительный грохот, трясущийся пол и вытянувшийся наполовину из кувшина мужской силуэт.
Торс и голова могучего бритого дядьки с длинными казацкими усами, одетого в коротенькую парчовую жилетку на голое тело, а все остальное осталось внутри медной тары.
– Кто меня освободил? – прогрохотал он.
– Я! – пискнула ему в ответ.
– Так это ты меня роняла?! – взревел он еще громче.
И тут у меня не иначе как помутнение рассудка на нервной почве случилось.
