— А слуги? И как они могут быть на ее стороне?! Она же и им вечно пакости подстраивает: то ступени черной лестницы маслом измажет, то ведро с грязной водой вроде бы случайно опрокинет, когда уже весь пол вымыт. И как они ей могут верить?!
— Она глазками голубыми похлопает, слезками покапает, и ей все прощают, — Патрисия изобразила в лицах «хлопанье глазками» и несчастный взгляд котика из Шрека, но, надо признать, от рослой и, честно говоря, не очень красивой девушки с небольшими глубоковато посаженными глазами это выглядело совсем не так, как от Зоуи с ее ангельской внешностью.
— Разберемся, — решительно произнесла я, поднимаясь с пуфика.
Когда мы спустились назад в гостиную, Патрисия позвонила в колокольчик и прибежавшей служанке велела:
— Когда явится господин поверенный, проводите его к нам.
— Но... он уже здесь, — растерялась та. — Госпожа Зоуи не велела вас беспокоить, сказала, что сама...
Кажется, времени на вхождение в роль мне не оставили:
— Где? — холодно бросила я.
— В кабинете его сиятельства, — служанка указывающе махнула рукой.
Я дернулась, было, вперед, но сообразила, что нужную дверь сама не найду:
— Девочки, сопроводите меня, вам пора вникать в наши финансовые дела.
— Да матушка, — пропели они синхронно, удивленно переглянувшись.
Так мы и пошли — дочери окружили меня с двух сторон, и я старательно сдерживала шаг, чтобы не опережать их, а двигаться туда же, куда и они. Когда мы подошли, Патрисия первая шагнула к двери и открыла ее для меня.
Войти мне, как старшей, пришлось первой.
— Ваше сиятельство! — полноватый мужчина в камзоле вскочил со с кресла для посетителей и нервно утер лысину платком. — Рад, что вы все же достаточно здоровы, чтобы меня принять!
Я бросила на Зоуи, которая вольготно устроилась в хозяйском кресле за столом, злой взгляд:
— Наверное, моя падчерица меня неправильно поняла. Я нехорошо себя чувствовала утром, но после приняла лекарство, и мне стало легче. Я очень ждала нашей встречи и хотела лично выслушать все, что вы хотите мне поведать.
Я медленно приблизилась к столу. Зоуи продолжала сидеть на месте, пялясь на меня исподлобья. Сейчас она не пыталась изображать несчастную безвинно обиженную девочку в слезах, и было видно, что, несмотря на по-детски пухловатые щечки, она, скорее всего, ровесница Флоранс. «Отличные актерские способности, но не хватает опыта в импровизации и самоконтроля», — машинально отметила я.
