Разве что попытаться все же выполнить его волю?
Когда мы подошли к принцу Джозефу и Флоренс, оказалось, что они о чем-то увлеченно спорят, причем они умудрялись одновременно и злиться, и смеяться. Прислушавшись, я понял, что они обсуждают знаменитое убийство герцога Лаферита, случившееся полвека назад. Он был найден в запертой изнутри комнате, подозрение пало на его сына-наследника, и тот сбежал за границу.
— Я вообще считаю, что это сделала его молодая вдова или кто-то, кого она наняла, — убежденно заявила Флоренс.
— Женщин вечно недооценивают. Что было с ней после?
— Она вышла замуж за младшего сына своего пожилого мужа, — хохотнул принц.
— Вот видите! — обрадовалась Флоренс.
— Только в тот день ее не было в замке, она уехала в монастырь на моленье на неделю. И пасынок ее сопровождал. Их видели свидетели в другом месте.
— Все равно считаю, что это они, — упрямо повторила Флоренс. — Мы просто не знаем, как именно они это сделали.
— Могли нанять двойников, которых видели свидетели.
И тайно вернуться в нужное время. А закрытая комната — может, там есть тайный ход. Или убийца залез в окно, — включилась в разговор Матильда.
Принц Джозеф принялся ей активно возражать, и мы пошли дальше по дорожкам, прогуливаясь и болтая. Уловив момент, я сделал Флоренс знак, мы немного отстали, и я спросил ее:
— Вы давно знаете про Матильду... в смысле, Анну?
— Думаю, будет лучше называть ее местным именем, чтобы не проговориться при людях, — заметила девушка.
— Я... начала подозревать давно, но удостоверилась недавно. Это было... сложно. Понять, что в теле твоей матери кто-то совсем иной.
Я внимательно смотрел на реакцию Флоренс, и она сама вдруг сказала то, что я спросить не решался:
— Вы думаете, не придумала ли она это, не фантазирует ли, не сошла ли с ума?
— Я люблю ее и хочу доверять, — признался хрипло.
Она почему-то понимающе кивнула:
— Мне тоже было сложно.
Но этого невозможно придумать. Должны быть ошибки в логике, а ее знания объяснить нельзя. Она ничего не смыслит в истории и географии нашего мира, но знает многое о человеческом теле, о природе, о химии... Даже наш алхимик Деймон, мне кажется, знает меньше. И это при том, что Матильда говорит, что давно забыла то, чему училась в их школе. Не представляю даже, каков на самом деле уровень их науки, если крупицы из нее настолько значимы.
