Я говорила, что у нас нет денег теперь после смерти твоего отца, но тебе все равно, что я говорю. Матери бы ты так не грубила, как мне сейчас, не перечила бы... — я скорбно покачала головой и покосилась на швею. Все же Зоуи ошиблась с целевой аудиторией — женщиной она была пожилой, наверняка имела собственных детей и с непослушными подростками имела дело.
— Если вы любите меня, то оплатите платье? — Зоуи подняла на меня взгляд."
"— Конечно, милая, — улыбнулась я нежно.
Глава 8
— Конечно, милая, я куплю тебе это платье, — улыбнулась я ласково, — и завтра же рассчитаю всех слуг.
С этого дня ты будешь выгребать золу из каминов своими нежными ручками, — я погладила ее по лодни, — потому что платить слугам мы не сможем. Можешь даже делать это в этом самом платье.
Зоуи выдернула руки из моих пальцев, вскочила на ноги:
— Вы не заставите меня!
— Зоуи, детка, давай поговорим как взрослые люди, — устало произнесла я и опустилась на кресло. — Ты ведь учила математику и умеешь считать.
Я где-то слышала, что подростки любят, чтобы с ними разговаривали, как со взрослыми, и понадеялась, что это сработает.
Она поджала губы и плюхнулась на диван напротив, скрестив руки на груди:
— И что? — язык манипуляций Зоуи явно давался лучше, чем рациональный разговор, но она была готова меня выслушать, а это уже шаг вперед.
Я перевела взгляд на швею, жадно наблюдающую за нашим диалогом, ей только попкорна не хватало.
— Выйдете, пожалуйста, пока мы поговорим.
— Но... я должна снять с юной леди булавки, — женщина засуетилась.
— Юная леди потерпит. Выйдете, — жестко повторила я. Пришлось швее удалиться, но она будто случайно оставила дверь за собой приоткрытой. Я бросила взгляд на тихо стоящих у стены Фло и Трисс, и последняя заперла дверь и закрыла ее на ключ.
— Денег у тебя нет, — со вздохом произнесла я. — И взять их неоткуда.
— У меня есть дом! — возмутилась Зоуи.
— Да, дом, который ты не имеешь права продать, так как несовершеннолетняя, и который требует ремонта. Еще есть обстановка и мебель, но они при продаже принесут куда меньше денег, чем стоили в начале.
— Я не собираюсь ничего продавать! — опять упрямо повторила Золушка.
— Я сейчас и не настаиваю, — спокойно продолжила я. — Будем честны: старый выцветший шелк, оторванный со стен, практически ничего не будет стоить. Мебель — возможно, а так все ценное из дома уже вывезено кредиторами твоего отца. Пойми, от него в наследство тебе достались только долги.
— И вам тоже!
— И мне, — не стала возражать я.
