— Когда одни покупали акции, другие получали прибыль, и так, пока число участников не перестало расти. Тогда-то главный организатор и украл все деньги.
— Откуда вы знаете, — резко дернул меня за руку Викторф, заставляя остановиться.
— Просто предположение, — пожала я плечами. — Только дурак полезет в Затерянные горы, а вот искать в них предприятие можно очень долго. Знаете, можно вечно искать черную кошку в темной комнате, особенно если ее там нет. Но откуда тогда деньги на прибыль? Из денег, которые принесли новые вкладчики, все просто.
— Но вы-то откуда это все знаете?!
— Я... обсуждала этот вопрос с нашим поверенным. Он был очень зол, когда я спросила про это предприятие. Жаль, что мой покойный супруг не пожелал его слушать и спустил на это дело все состояние семьи.
— Или это он все организовал и сбежал с деньгами, — подозрительно сощурился Викторф.
— У него бы мозгов не хватило, — не удержалась я.
— А у вас? Вы-то женщина умная, как я вижу...
К счастью, в этот момент подошел слуга, чтобы позвать всех к столу.
Глава 42
Я сидела в гостях у баронессы Дервороуг и чинно пила чай, слушая последние сплетни и невнятные вежливые разговоры. Бесила эта манера не говорить сразу, ради чего тебя пригласили в дом, безмерно, но приходилось следовать местному этикету, ведь я не какая-то там торговка, а леди, приглашенная в гости, которая имеет некоторые бесконечно полезные для местных умения.
О чем пойдет речь, было довольно очевидно. Баронесса Дорвероуг натужно хохотала над собственной шуткой, и с ее раньше времени покрытых морщинами щек летела в разные стороны белая пудра.
Сухая тонкая кожа совершенно не терпела еще более высушивающей местной пудры, но баронесса ею все равно пользовалась. Ее дочери Дора и Изольда сидела рядом. Старшая тоже была покрыта довольно толстым слоем белой пудры, а вот младшенькая была слишком мала, и потому стреляла глазками в стороны и демонстрировала то, чего так стеснялись ее сестра и мать — все они рыжеволосые и светлокожие, были награждены россыпью ярких веснушек на носу и щеках.
К сожалению, эта милая особенность в этом времени считалась изъяном, который баронесса старалась скрыть даже ценой испорченной кожи. Точнее, она не осознавала, что окончательно высасывает из ее кожи всю влагу именно пудра.
— Так вот, — не получив от меня никакой реакции на свою шутку, кроме вежливой улыбки, продолжила баронесса Дервороуг, — вот... я тут говорила с леди Маффир.
