— Что плохого в титулах? Толку от этих ридганов и фарандов? Куда ни плюнь, только и слышно — ри, фа! Фа, ри!
Мужчины засмеялись, и канган указал герцогу на мягкое кресло, стоящее у камина.
— Прошу, присядь. У вас пора дождей и бурь? Небось, пробирает до костей?
— О, да! Льет уже, которую рундину, — подтвердил Леон, вытягивая ноги к огню. — Но скоро непогода уйдет, и холмы Орландии покроются цветами.
— Всегда любил красоты Орландии… — задумчиво протянул Тойбрел, и его лицо стало серьезным. — Что слышно о Тенях?
— Мои люди выследили небольшую группу, но я запретил кого-либо брать под стражу.
Они могут привести нас к куда более крупной рыбе.
— Это правильное решение, — кивнул канган и указал слуге на кубки, стоящие на небольшом столике. — Их последователей становится все больше, и нам нужно соединиться в своих усилиях, чтобы навсегда избавиться от этих проклятых тварей.
Мужчины выпили вина, и герцог сказал:
— Надеюсь, сегодня вечером мы подробно обсудим сложившуюся ситуацию.
Я хочу послушать твоих людей, которые занимаются Тенями.
— Соберемся после ужина в моем кабинете, — Тойбрел внимательно посмотрел на Леона. — Все это очень серьезно.
— Несомненно, — при слове «ужин», герцог отчего-то вспомнил жену и едва заметно улыбнулся. Вряд ли его накормят так же вкусно, как дома. — Хочу прогуляться по Гратилии. Погода способствует, да и мне давно хотелось полюбоваться на столицу Вертунга изнутри, а не из окон твоего замка.
— Я распоряжусь, чтобы тебя сопровождала охрана, — предложил Тойбрел, но Леон отрицательно качнул головой.
— Нет, я пройдусь по городу инкогнито, послушаю разговоры. Возьму лишь своего начальника охраны.
— Будь осторожнее, — канган снова показал слуге на кубки. — А сейчас пойдем к столу, Ирисия будет рада видеть тебя.
— Сколько ей уже?
— Она давно вступила в брачный возраст, — усмехнулся канган. — Двадцать."
"— Как бежит время… — покачал головой герцог. — Я помню ее маленькой девочкой.
— Ты и сам не намного старше! — хохотнул Тойбрел.
— Когда Ирисия родилась, тебе исполнилось тринадцать, не так ли?
— Около того, — Леон вспомнил далекие времена и с улыбкой произнес: — Ирисия даже малышкой была красавицей.
— Вся в мать, — вздохнул канган и поднялся. — Пойдем же… Пора набить брюхо!
Он раскатисто захохотал, и герцог подумал, что Тойбрел никогда не стеснялся в выражениях и мог выдать что-то и позабористее.
Столица Вертунга поражала своей роскошью.
