Отец появился на лестничной площадке, только в халате. Он даже не потрудился прикрыться, и мне пришлось сдержать гримасу отвращения. Он был весь в крови и все еще с гребенным стояком от того, что сделал с Ниной.
Его холодные глаза остановились на нас с Маттео, а губы растянулись в жуткой доброжелательной улыбке.
— Сыновья, рад вас видеть.
Я знал, что он пытается добиться от нас реакции, чтобы мы отвели взгляд от его отвратительного старого члена. Но мы с Маттео были его сыновьями. Мы видели и делали так много ужасных вещей.
Ни за что на свете мы не проявим слабость перед этим ублюдком.
— Вы звали нас. — просто сказал я. Маттео молчал, и это было к лучшему.
Отец посмотрел на моего брата, и я понял, что он осмеливается что-то сказать. Мои мышцы напряглись. У него было по крайней мере шесть охранников в задней части дома. Если Маттео потеряет свое дерьмо, и нам придется убить нашего отца и его людей, это будет отвратительно.
К счастью, Маттео натянуто улыбнулся. Это была поддельная улыбка, но отец этого не знал.
Его самодовольная ухмылка стала еще шире.
— Мне нужно обсудить с вами несколько вопросов. Я приму душ и оденусь. Проверьте Нину и посмотрите, дышит ли она еще.
Я коротко кивнул. Удовлетворенный нашим послушанием, отец повернулся и направился в свою спальню.
Маттео встретился со мной взглядом, и выражение его глаз обеспокоило меня.
— Пойдем проверим Нину. — твердо сказал я ему.
Не говоря ни слова, мы поднялись наверх и направились в спальню, где находилась Нина. Отец не делил с ней постель; он обращался к ней только тогда, когда хотел трахаться или когда устраивались светские мероприятия.
Дверь была приоткрыта. Глубоко вздохнув, я открыл ее, надеясь, что мне не придется избавиться от тела и сочинить глупую историю о том, как умерла Нина, чтобы мы могли публично похоронить ее.
Изнутри донеслись тихие всхлипывания. Мой взгляд упал на кровать, где была привязана Нина. Она была вся в синяках, окровавленная и голая.
— Черт, — пробормотал Маттео.
Это был не первый раз, когда отец делал что-то подобное.
Я вытащил нож, и Маттео тоже.
Нина захныкала, когда я разрезал путы вокруг ее лодыжек, а Маттео освободил ее руки. Она попыталась сесть, но, должно быть, какое-то время была связана и не могла справиться.
Я потянулся за атласным халатом, брошенным на полу, и накинул его на нее, прежде чем усадить.
Я наклонился так низко, что наши глаза оказались на одном уровне.
— Почему ты не сбежишь?
Нина посмотрела на Маттео.
— Он пошлёт тебя за мной.
