Оно было спокойным, мягким, ее сон не нарушался. Никакие ужасы прошлого не преследовали ее по ночам. Зная, что я за человек, я надеялся, что ее сон останется таким же невинным, как и был.
ГЛАВА 7
━━➳༻❀✿❀༺➳━━Что-то мягкое щекотало нос. Мои глаза распахнулись, и я уставился на волосы цвета золота. Я держал в объятиях маленькое тело Арии, моя рука обнимала ее узкую талию, и она была полностью расслаблена в моих объятиях. Я спал, прижавшись к ней всем телом. Я никогда не позволял девушкам спать в моей постели. Я думал, что пройдут месяцы, прежде чем я смогу нормально выспаться, когда я был вынужден делить постель с моей женой.
Черт. Ария была моей женой.
И все еще чертов возьми девственница.
Я приподнялся на локте. Она даже не пошевелилась. Ее бледные ресницы соприкасались с фарфоровой кожей, губы слегка были приоткрытыми. Чертово совершенство, вот кем она была.
Ее живот вздымался и опускался под моей ладонью, пока она мирно дышала. Я чувствовал ее тепло сквозь то немногое, что на ней было надето.
Я хотел скользнуть рукой вниз между ее ног, хотел почувствовать тепло там. Хотел зарыться пальцами в нее — и членом. Черт. Мой член ожил.
Я хотел заявить на нее права, потому что это было мое право.
Она была моей.
Моей женой. Из-за этого. Я хотел защитить ее, даже от самого себя — самая трудная задача.
Дыхание Арии изменилось, ее живот напрягся под моей ладонью, затем все ее тело стало каменным. Она боялась меня, боялась того, что я могу сделать.
— Хорошо, ты проснулась.
— пробормотал я.
Она напряглась еще больше и медленно открыла глаза. Схватив ее за бедро, я перевернул ее так, чтобы лучше видеть ее лицо. Даже без намека на макияж, с растрепанными волосами и сонной, Ария была потрясающей.
Ее глаза задержались на моей груди, румянец распространился по ее щекам. Хотя я никогда не засыпал рядом с девушкой, я провел более чем достаточно времени в постели с ними, но для Арии это был первый раз, когда она была так близка к мужчине.
Раннее утреннее солнце придавало ее волосам золотистый оттенок.
Я потянулся за прядью, удивляясь ее шелковистости. Все в ней было мягким, гладким, шелковистым — манящим к прикосновениям, к притязаниям.
— Скоро в дверь постучится моя мачеха с тетками и остальными замужними женщинами нашей семьи, чтобы собрать простыни и перенести их в столовую, где, несомненно, все остальные уже ждут начала гребаного представления."
"Она покраснела еще сильнее, в ее глазах мелькнуло острое смущение.
