Я знал, что ее мать учила ее нашим традициям. Я не был уверен, что тоже самое было в Наряде.
Ария приподняла платье, открывая белые высокие каблуки, стройные икры, затем великолепные колени. Черт. Я даже не знал, что колени могут быть такими красивыми.
Я обхватил ладонями икры Арии, подавляя стон от ощущения ее теплой кожи. Это был первый раз, когда я коснулся ее ног. Первый раз, когда мужчина коснулся этих ног.
Я медленно скользнул ладонями вверх, пока не достиг ее бедер. Она замерла, и по ее коже побежали мурашки.
Я посмотрел ей в глаза, пытаясь понять эмоции, стоящие за ее реакцией, но у нее было ее публичное счастливое лицо невесты.
В этот момент мне больше всего на свете хотелось остаться с ней наедине. Ощущение бедер Арии заставило меня хотеть подняться выше, чтобы обнаружить остальные ее изгибы, но мои пальцы коснулись подвязки на ее правой ноге.
Одной рукой я приподнял ее платье еще выше, чтобы показать подвязку, хотя мне не нравилось, что все мужчины в комнате видят ее бедра.
Ария схватилась за платье, и я скрестил руки за спиной, затем наклонился вперед, приблизив свое лицо к ее ноге.
Я должен был схватить подвязку зубами, но прежде чем я это сделал, я не смог удержаться от поцелуя кожи прямо под ней.
Ария испуганно втянула воздух, и я подавил стон, когда ее сладкий запах проник в мой нос. Мои глаза метнулись вверх, но, к сожалению, скомканная ткань закрыла мне вид ее трусиков.
Наконец я сомкнул зубы вокруг подвязки и потянул ее вниз по ноге Арии, пока она не упала на пол.
Ария подняла ногу, и я схватил кусок подвязки и встал, сжимая ее в руке, чтобы все увидели. Наши гости дико зааплодировали.
— Холостяки. — крикнул я. — Соберитесь вокруг. Может быть, кому-нибудь повезет жениться следующим!
Потребовалось несколько минут, чтобы все собрались вместе, или чтобы матери вытащили своих протестующих сыновей-подростков к толпе.
Ария издала звонкий смех. Ошеломленный первым беззаботным звуком, который я услышал от нее, я посмотрел в ее сторону.
Она улыбалась своему младшему брату Фабиано, который стоял среди мужчин, скрестив руки на груди.
Будет ли она когда-нибудь выглядеть такой счастливой, когда будет жить со мной в Нью-Йорке?
Отбросив эту мысль, я поднял руку и бросил подвязку в мужчин.
Конечно, мой брат нырнул за ней, оттолкнув нескольких менее мотивированных парней с дороги, и поймал ее.
— Есть ли здесь дамы, которые хотят укрепить связь между нашими семьями? — прогремел он, шевеля бровями."
"Я усмехнулся.
