— прошептала она.
Я опустился рядом с женой и осторожно раздвинул ее ноги. Ее киска была распухшей и перепачканной кровью. От этого зрелища у меня сжалась грудь, потому что это еще одно напоминание о том, как больно ей было. Причинять боль было тем, в чем я всегда был хорош.
Я прижал ткань к ее больной плоти, заработав вздох. Я поцеловал ее колено, чертовски радуясь, что это не наша брачная ночь, что мне не придется отдавать эти простыни.
— Ты была намного туже, чем я думал. — тихо сказал я.
Румянец на щеках Арии стал более заметным.
Я отбросил полотенце, прежде чем прижать ладонь к ее низу живота.
Ее мышцы напряглись от прикосновения, и мне пришлось сопротивляться желанию снова скользнуть ниже. Ария не будет готова к сексу в ближайшее время.
— Насколько все плохо? — спросил я.
Ария растянулась на матрасе передо мной.
— Не так уж и плохо. Как я могу жаловаться, когда ты покрыт шрамами от ножевых и пулевых ранений?
Я отрицательно покачал головой. Но дело было не в этом. Она никогда не должна была испытывать боль.
Я бы, блядь, этого не допустил.
— Мы говорим не обо мне. Я хочу знать, как ты себя чувствуешь, Ария. По шкале от одного до десяти, насколько больно?
— Сейчас? Пять?
Дерьмо. Сейчас пять? Я надеялся на пять во время.
Я лег рядом с ней и обнял ее одной рукой. Она посмотрела на меня с намеком на застенчивость и проблеском облегчения. Облегчение, потому что она завершила свой первый раз. Не самая эгоистичная мысль.
— А во время?
Ария отвернулась, облизывая губы.
— Если десять — это сильнейшая боль, которую я когда-либо чувствовала, то восемь. — в ее голосе была нотка, которая сказала мне, что она все еще не говорит правду. Черт подери!
— Правду.
— Десять.
Я погладил ее по животу.
Признание Арии не понравилось мне, даже если я напомнил себе, что у нее был другой уровень боли, чем у меня. Я никогда не хотел быть тем, кто причинил ей столько боли.
— В следующий раз будет лучше.
Я надеялся, что так и будет. Я не был уверен, как сделать это проще для нее.
Она была миниатюрной и нервничала, а я был мудаком, который горел желанием обладать ею.
Ария посмотрела на меня извиняющимся взглядом.
— Не думаю, что смогу снова так скоро.
— Я не имел в виду сейчас. Некоторое время тебе будет больно.
Я все еще хотел ее, может, больше, чем когда-либо. Сделав ее своей определенно не удовлетворило мое желание к ней, или потребность быть с ней, как можно ближе. Это нервировало.
