Я подошел с бокалом к одному из кресел и опустился на него. Шлюха, чье горло перерезал Джуниор, лежала рядом в луже крови.
В конце концов, Маттео, Чезаре и Ромеро сели напротив меня, пока мы ждали отца и его людей. Больше делать было нечего. Мы убили Джуниора и его друзей, поэтому не могли их допросить, а Готтардо и Анджело были в Вашингтоне. Я поймал на себе взгляды Ромеро и Чезаре — смесь уважения и шока.
Маттео покачал головой.
— Блядь. Не так я хотел провести этот день.
Отец, его советник Бардони и несколько солдат прибыли примерно через час.
Отец едва взглянул в нашу сторону, прежде чем направиться к моему кузену.
— Ты раздавил ему горло? — спросил он, осматривая то, что осталось от Джуниора. Я уловил нотку гордости в его голосе. Мне не нужно было его гребаное одобрение.
Я молча кивнул.
— У меня не было никакого оружия, потому что я предполагал, что был членом семьи, а не гребаным предателем. Он поперхнулся предательской кровью.
— Как тиски, — прокомментировал Маттео.
— Лука-Тиски, — сказал отец со странной улыбкой.
• ── ✾ ── •Был чертовски длинный день, длинные недели, одно испытание за другим. Я хотел убить каждого из моих дядей.
— Я так устал от того, что они обращаются со мной как с гребаным ребенком, — сказал я, когда мы с Маттео направились ко входу в «Сферу».
Маттео усмехнулся и в сотый раз провел рукой по волосам. Однажды я собирался вырубить его и сбрить его чертовы волосы, дабы остановить его раздражающее прихорашивание.
— Тебе семнадцать, Лука.
Пока не мужчина, — он подражал голосу дяди Готтардо в раздражающем совершенстве, включая гнусавый оттенок, который вызвал во мне желание вырвать его голосовые связки из горла.
Я видел страх в его глазах — тот же самый страх, который я видел в глазах многих людей с тех пор, как раздавил горло Джуниору. Готтардо смог извергнуть эту чушь только потому, что считал себя в безопасности, как мой дядя. Я не мог поверить, что мой отец поверил ему и Анджело… или, может, он не верил и наслаждался их унижением.
Он определенно повысил свою охрану с того дня, так что он знал, что среди нас все еще были предатели.
— Я больше мужчина, чем они вместе взятые. Я убил больше мужчин, трахнул больше девушек, и у меня большие яйца.
— Поосторожнее с эго, — усмехнулся Маттео.
— У тебя прыщ на лбу, — пробормотал я. Это была ложь, но учитывая тщеславие Маттео, я знал, что лучше всего отплатить ему за то, что он был невыносимым мудаком большую часть этих дней.
