Это зрелище заставило меня переступить через край, и сперма выстрелила из моего члена, как проклятый новогодний фейерверк.
Я вздрогнул и застонал, будто только что трахнул свою жизнь, когда это была всего лишь работа рукой. Черт.
Ария прислонилась к моему боку, уставившись на беспорядок, который я устроил на животе. Я неохотно убрал пальцы с ее набухшей киски и погладил ее попку.
Ария выглядела счастливой, когда закрыла глаза и прижалась щекой к моей груди.
Я нежно поцеловал ее в макушку. Зачем? Я никогда не делал этого раньше, никогда не испытывал желания делать это.
Мысль о том, что чьи-то волосы покрывают все мое лицо и губы, определенно никогда не привлекала меня.
Раздраженный собственным замешательством, я потянулся за несколькими салфетками и вытер сперму.
Я дал Арии пачку салфеток, и она вытерла руку, не встречаясь со мной взглядом. Я всмотрелся в ее лицо, когда она нахмурилась. Она выглядела такой же смущенной, как и я, но я не был уверен почему.
Я погладил ее по руке, пытаясь отвлечь, еще одна новинка.
Почему, черт возьми, я чувствовал желание делать все это дерьмо?
Ария резко села.
— Ты истекаешь кровью. — Ее пальцы замерли над порезом на моих ребрах. — Больно?
Я посмотрел вниз. Я совершенно забыл об этом. Мое тело пульсировало тупой болью, но это то, с чем я мог справиться, и этот порез сослужил мне хорошую службу, позволив этому ублюдку подойти слишком близко ко мне.
— Не сильно. Ничего страшного. Я к этому привык.
Брови Арии сошлись вместе, когда она погладила кожу под раной.
— Нужно зашить. Что, если будет заражение? — ее ресницы затрепетали, когда она посмотрела на меня. Она беспокоилась за меня?
— Возможно, тебе повезет, и станешь молодой вдовой. — это была мечта многих жен, и я не обманывал себя, думая, что Ария была счастлива в нашем союзе. Быть прикованной к такому мужчине, как я, было судьбой, от которой многие девушки сделали бы все, чтобы спастись.
Она прищурилась, глядя на меня.
— Это не смешно.
Я смотрел на нее, пытаясь уловить обман в ее выражении или тоне, но не мог найти его.
Она казалась серьезной. Ее рассуждения было трудно понять. Может, она боялась, что выйдет замуж за следующего монстра, если я умру, хотя вряд ли она могла думать, что есть монстры хуже меня. Но были монстры, которые не скрывали свою чудовищную сторону.
Я мог бы успокоить ее, сказав, что она не выйдет замуж снова, даже если я умру. Если бы Маттео был Капо, он не стал бы ее принуждать, это было ясно.
