Я приеду так быстро, как только смогу.
Маттео, Чезаре и я прибыли в мой пентхаус менее чем через пятнадцать минут. Ромеро взгромоздился на барном стуле, но спрыгнул, как только мы вошли.
— Она наверху, принимает душ.
На его лице тоже отразилось облегчение, что и у меня.
Я прошел мимо него, затем продолжил подниматься наверх. Я нажал на ручку двери, но она была заперта. Я постучал.
— Ария?
Нет ответа.
Я постучал сильнее. По-прежнему ничего. За дверью послышалось какое-то движение.
— Ария, впусти меня! — я снова ударил кулаком в дверь.
Мне нужно было увидеть ее собственными глазами, убедиться, что она с ней все хорошо, невредима. — Я вышибу дверь, если ты не впустишь меня.
Маттео и Чезаре медленно поднимались по лестнице, с тревогой наблюдая за мной. Мне было наплевать.
— Ария, открой эту чертову дверь!
Наконец замок повернулся, я толкнул дверь и вошел внутрь.
Ария стояла в центре комнаты, одетая в шелковую ночную рубашку, ее глаза опухли и покраснели.
Я подошел к ней и схватил ее за руку, желая знать, где она была, желая объяснить, что она видела.
— Не трогай меня! — закричала она, вырываясь из моей хватки.
— Где ты была? — прохрипел я.
Мне снова захотелось прикоснуться к ее руке. Мне чертовски нужно было прикоснуться к ней, будто одного взгляда на нее было недостаточно, чтобы убедиться, что она цела и невредима.
Ария отскочила назад, ее глаза вспыхнули гневом.
— Нет! Никогда больше не трогай меня! Ни тогда, когда используешь те же руки, чтобы прикоснуться к своей шлюхе.
— Все вон. Немедленно, — прорычал я.
Послышались шаги, а затем раздался знакомый звук лифта.
— Где ты была? — мой пульс бешено колотился.
Неужели Ария не понимает, в какой опасности она находилась?
Ария пристально посмотрела на меня, но за гневом скрывалась глубокая боль, и я не понял ее.
— Я не изменяла тебе, если ты об этом беспокоишься. Я бы никогда так не поступила. Верность — самое важное в браке. Так что можешь успокоиться, мое тело все еще только твое.
Лишь гуляла по городу.
Если бы она знала, как сильно братва хочет заполучить мою жену, она бы этого не сделала.
— Ты гуляла по Нью-Йорку ночью, одна?
— Ты не имеешь права сердиться на меня, Лука. Не после сегодняшнего. Ты мне изменял.
Чувство вины вспыхнуло в моей груди, но я оттолкнул его. Я никогда ни в чем не был виноват.
— Как я могу изменять, когда наш брак не настоящий? Я даже не могу трахнуть собственную жену.
