– У тебя рефлекс хватать девушек за пальцы?! – прошипела я возмущенно, но тихо, чтобы никто не догадался, что мы вообще-то скандалим.
– Он еще может дымить? Или все: погас с концами? – выпытывал он, а в его тарелке между тем завертелась бульонная воронка, обнажившая фарфоровое дно. От нее шел черный дымок, намекающий, что невеста успела наколдовать бурю. Юшка нахально выплеснулась через край, выпали на скатерть кусочки овощей. Наконец в тарелке наступил полный штиль, но остался столь же полный хаос.
– Да, он все еще может дымить, – сухо прокомментировала я.
От кулинарно-магической перепалки нас отвлекло сдержанное покашливание деда. Оказалось, что половина длинного стола не спускала глаз с нашего угла.
– А что, правду говорят, будто по академии Деймран разгуливают умертвия, а призраков прячут в стеклянные бутылки? – вдруг спросила Люсиль, заставив всех, кто сидел рядом, с интересом прислушаться."
"Немедленно вспомнился парад воскрешенных мертвецов в день защиты дипломов на отделении некромантии и зеленые бутылки с полупрозрачным дымком, закупоренные заговоренными пробками, в кабинете темной магии.
Я согласно кивнула:
– Правда.
– И тебе не было страшно? – округлила глаза Люсиль.
– Да что их бояться? Они ведь уже мертвые, от магии точно не издохнут… – Заметив, как болезненно, словно прикусила язык, сморщилась тетушка Мириам, я осеклась и добавила: – В смысле, их всегда можно остановить.
– Девочки, зачем за столом обсуждать такие странные вещи? – шикнула Летисия, которая путем распила тщательно умертвляла один тоненький салатный листик.
– Поговорить совсем не о чем? Эннари, ты, к слову, чудесно выглядишь.
– Благодарю, тетушка, – кивнула я.
– Раскроешь имя мастера, которые делал магическую маску? – страшно оживилась Люсиль, словно на рассвете собиралась прыгнуть в портальные ворота, чтобы к открытию оказаться у дверей косметической лавки.
Только я собиралась изящно съехидничать, как Мириам в лоб спросила:
– И надолго ты к нам, Эннари?
Подозреваю, что она выставила бы меня с вещичками прямо в ночь, да и я после дедовского выпада с замужеством предпочла бы творить добрые дела во имя Истванов где-нибудь подальше от Истванов.
Но разве можно доставить столько удовольствия тетке, в детстве называвшей меня противной, неблагодарной девчонкой?
– Навсегда, – не моргнув глазом, соврала я.
– Навсегда – это насколько? – зашептала Люсиль.
