Жаль, что он не пожелал остаться в гостевой башне и за одинокой трапезой подумать о плюсах холостяцкой жизни перед несчастливым браком!
Дед властным жестом руки указал на пустующий стул рядом с Калебом, хотя я по старинке нацелилась на привычное место, куда обычно усаживали самых бесполезных членов ковена. Что характерно, сейчас один из таких «почетных» стульев занимал Вайрон. Похоже, счастливчика не просто посадили под домашний арест, но и отправили в застольную ссылку подальше от Парнаса. Вообще, завидно.
На «галерке», как ни странно, всегда было больше еды, но меньше внимания.
Прежде чем усесться, я громко поздоровалась со всеми родственниками сразу:
– Приветствую!
– Добро пожаловать домой, Эннари, – кивнул дед.
Решив, что приличия соблюдены, он позволил мне сесть и жестом приказал слугам подавать еду. Столовая наполнилась разговорами и звоном посуды.
– Как успехи? – склонившись, тихо спросил Калеб.
– На ниве… – попросила я уточнений, а то говорит, знаете ли, шарадами.
– Разве ты не искала способ разорвать соглашение?
Он тоже спрятал в покоях следящий артефакт, а я пропустила? Вряд ли, конечно. В конце концов, главная шпионка в замке – это тетушка Мириам, но углы и занавески надо бы проверить.
– Я гадала на картах, – пришлось сочинять на ходу, но у меня не возникало проблем с экспромтом. – Спрашивала, как лучше поступить: испортить тебе жизнь сейчас или все-таки выйти замуж, а потом начать портить с полным правом.
– Что они посоветовали? – не скрывая улыбки, спросил он.
– Не откладывать на завтра то, что можно проклясть сегодня.
– Планируешь заколдовать мои сапоги? – предположил Калеб.
– А удастся? – оживилась я.
– Нет, – покачал он головой. – Не теряй время на обувь и придумай что-нибудь неожиданное.
– У меня принцип никого не проклинать во время еды.
– Серьезно?
– Но еще я верю в гибкость принципов, – добавила я и попыталась прикоснуться к нему пальцем с дымящимся на самом кончике заклятием онемения.
Калеб так ловко сжал мою руку в большой ладони, что оставалось только удивленно моргнуть. Удивиться было чему: и неожиданному ощущению чужого тепла, и молниеносной реакции противника, и – это главное! – очень подозрительному шипению, словно кто-то плеснул воду на тлеющую головешку. Я быстро вырвала руку из кокона его ладони и проверила палец, но ничего подозрительного не обнаружила.
– Извини, рефлекс, – с сожалением поморщился Калеб.
