При нашем появлении в этой обители печали наступила дивная тишина: рыдания кузины резко стихли, разговоры смолкли, и абсолютно все уставились на мой алый наряд, вернее, на голое плечо, хотя вырез у платья тоже был весьма неоднозначным.
– Вернулась? – мрачно вопросил дед, обдав меня тяжелым взглядом.
– И что не так с подарком? – сухо спросила я у Люсиль.
– Ты еще спрашиваешь?! – вскрикнула она и подняла голову. – Я надела маску, и посмотри, что со мной сделалось!
Лицом она превратилась в глубокую старуху.
Тонкая, как пергаментная кожа туго обтягивала заострившиеся скулы, но на щеках была покрыта сеткой старческих морщин, а на лбу темнели крупные пергаментные пятна. Похоже, родовая защита сработала и остановила старение, но молодость к Люсиль будет возвращаться пару месяцев.
Мгновенно вспомнилось, как мы с Холтом хохмили в косметической мастерской темного чародея и восхищались коварством ревнивой девицы, придумавшей испортить внешность соперницы проклятием старости.
– За что ты так со мной? – выкрикнула она. – Что я тебе сделала плохого?
В гробовой тишине мы скрестились взглядами, и Люси поспешно отвела глаза. Видимо, она внезапно вспомнила, что мне было за что ее ненавидеть. Правда, я давно не испытывала к Люси никаких чувств, кроме жалости. Она меня даже не раздражала.
Неловкость, возникшая в комнате, ощущалась буквально на физическом уровне. Те, кто жил в замке девять лет назад, помнили ясный день, когда я разнесла учебную башню.
– Я думала, что мы подружились, – всхлипнула кузина, кажется, тоже припомнив, сколько у меня имелось причин для ненависти, и вытерла нос платочком.
– Зачем ты испортила Люсиль лицо? – спокойно, даже мягко проговорила Летисия.
– Она хотела отомстить! – фыркнула одна из замковых тетушек, работающих в личном услужении Мириам.
– За что? – Я одарила ее тяжелым взглядом.
Признать, что родную внучку пресветлого травили в «самом добром» замке королевства, было бы огромным скандалом.
Девять лет назад абсолютно все делали вид, что не происходило ничего особенного.
– За что мне мстить? – повторила я.
Тетушка отвела взгляд и обратилась к зрительному залу, ища поддержки:
– Все ведь знают, какие темные злопамятные. Чуть что не по вам, сразу проклятиями направо и налево сыплете…
– Я никогда не записывалась в хорошие люди, но давно повзрослела и вредить ради любви к искусству перестала.
В комнате поднялось страшное кудахтанье.
