– Пытаешься ему отомстить? Месть настолько важна, что ты не хочешь возвращаться в Деймран?
– Я просто хочу быть с ним. Что в этом удивительного?
Холт вздрогнул, словно его ударили. По лицу прошла болезненная судорога.
– Но как же я?
– Мы друзья, а не сросшиеся руками близнецы!
– Я не против срастись с тобой.
– Ты бредишь.
Попыталась его оттолкнуть, но он не пошевелился и быстро, с обвиняющей интонацией проговорил:
– Если быть влюбленным в тебя – это тяжелая форма бреда, то да, я брежу, темная Истван.
И давно, с того момента, когда ты с этой своей ледяной улыбкой прокляла нас всех честностью и заставила каяться даже о том, что мы пытались забыть.
– Влюблен? – тупо повторила я.
– Это было очевидно абсолютно всем, даже твоей демонической книге. Неужели ты до сих пор не замечаешь?
Если бы темнота не стирала мимику, превращая лица в неподвижные маски, то он заметил бы, как меня перекосило от изумления, и догадался, что я действительно не подозревала в лучшем друге нежные чувства.
Сколько мы были знакомы, Холт менял женщин, как галстуки, и ни намеком, ни жестом, ни даже подмигиванием не давал понять, что относится ко мне иначе, чем к младшей сестре и академическому товарищу.
Пока я придумывала, как объяснить, что вряд ли когда-нибудь отвечу лучшему другу взаимностью, но при этом не ранить его нежную мужскую душу, случились сразу две неожиданные вещи, отложившие объяснения на неопределенное время. Над нами резко вспыхнул шар, похожий на миниатюрное солнце и заливший пространство белым неживым светом, а Холта отбросило назад мощным заклятием.
Чары были направлены с такой ювелирной точностью, что меня воздушная волна не затронула, разве что заставила округлить глаза.
– Не смей над ней нависать, темный. – Калеб словно выступил из контрастных теней, наполнивших мир с появлением крошечного солнца.
– А вот и главный виновник неразберихи! Как ты нас нашел? – хохотнул Холт и резко развернулся. Волосы взметнулись в воздухе серебристым всполохом.
Губы оказались разбиты, и он брезгливо стер кровь большим пальцем.
– Эннари, ты в порядке? – проигнорировав взбешенного противника, спросил Калеб. – Не замерзла?
– Второй день тебе намекаю, светлый, но ты или не распознаешь намеки, или отказываешься понимать: тебе следует беспокоиться о себе, а не о темной Истван. Скажи, Эннари?
Он начал приближаться к нам.
– Первое, что я скажу, превратит вас обоих в глухонемых! – рыкнула я.
