– Мир полнится слухами. – Он указал в удобное кожаное кресло, предлагая с удобством размещаться. – Люди говорят, что вернувшаяся в Сартар дочь Риэллы Истван похожа на мать как две капли воды. Жуть как хороша собой!
– И? – уточнила я, аккуратно разместившись в неожиданно жестком кресле.
– Не соврали.
– Это понятно… Так хороша или жуть? Одно другому противоречит.
– Мила как мать, – выкрутился темный.
Характерец у мамы, если верить тетушкам, тоже был, мягко говоря, не медовый. В этом мы точно были похожи.
– Пожмем руки? – предложил он, впрочем, не делая никаких попыток действительно поздороваться.
– Воздержимся, – скопировала я его тон.
Незнакомые темные чародеи, да и знакомые зачастую тоже, находясь в здравом уме и твердой памяти, не пожимали друг другу руки. Никогда не знаешь, каким проклятием тебя наградят и какими именно чарами попытаются опутать.
– Можешь называть меня мастер, темная Истван, – предложил он.
– Можешь называть меня госпожа чародейка, – любезно кивнула я.
На этом светская часть беседы закончилась, и мы заговорили о срочном заказе.
– Чтобы при зажженных свечах зрачки становились вертикальными, а кожа приобретала фарфоровую бледность и нежный румянец? – повторил колдун. – И все?
– Да, – согласилась я.
– А при дневном свете? Нарастить ресницы, сделать скулы поострее? Добавить губам кроваво-красный? Знаешь, госпожа чародейка… – мастер понизил голос до заговорщицкого шепота, словно под дверьми подслушивали шпионы, а он боялся раскрыть секреты женской красоты, – вампирский образ – писк моды в столице.
– Пусть в столице и пищат, – отрезала я, но, пораскинув мозгами, сжалилась: – Так и быть… пусть нежный румянец останется. Главное, чтобы при чихании рот не слетал на затылок и уши на лоб не съезжали.
– А что, были прецеденты? – испугался мастер.
– Сама не видела, но чем демон не шутит.
– Не переживай, госпожа чародейка, сделаем особую маску, которая подстраивается под размер лица.
Будет роза, а не девушка!
Он поцеловал сложенные щепоткой пальцы, и в разные стороны прыснули иллюзорные кроваво-красные лепестки, стремительно превратившиеся в серый дымок.
– И во сколько цветочная красота обойдется моему деду?
Не поведя бровью, мастер озвучил цену. Я тоже бровью не повела, но восхищенно подумала, что теперь ясно, отчего он, не считая клиентов, не пошел по миру.
