В утренней тишине разнесся звонкий цокот лошадиных копыт, коляска легко покатилась по мокрой брусчатке. Мы пересекли внутренний двор, выехали за высокие замковые ворота и с сильным толчком переместились в пространстве. Коляску заметно тряхнуло. В животе неприятно сжалось, я вцепилась в сиденье, чтобы не свалиться на пол, а сверху хлынуло горячее солнце, мощное и жгучее, какое бывает только в крае перелетных птиц. Вокруг цвела и благоухала южная долина, словно не подозревавшая, что у нас вообще-то происходила осень.
– Чувствуется твердая рука пресветлого… – проворчала я, стягивая с головы капюшон… и тот неожиданно остался в руках. Видимо, перемещение развеяло заклятие, и одежда, наскоро починенная с помощью магических нитей, начала разваливаться на куски. Я почувствовала, как под плащом съехал к локтю правый рукав платья.
– Раздевайся, – предложил Калеб, стягивая перчатки и ловко освобождаясь от куртки.
– Мне не жарко, – буркнула я, понятия не имея, что обнаружу под покровом.
Лучше потерпеть, а потом спокойно привести себя в порядок.
Калеб никак не прокомментировал мое нежелание разоблачаться, но сам-то рукава у тонкой рубашки закатал, открыв красивые сильные предплечья со жгутами вен на внутренней стороне.
Продержалась я недолго, через десять минут почувствовала себя пропаренной на ароматном пару котлетой и сдалась: расстегнулась и проверила целостность платья. Оно стало на два рукава меньше, и на коленях появилась россыпь дырочек, словно посеченных мелкими полевыми мышками.
С непроницаемым видом я окончательно сняла плащ, потом аккуратно стянула оторванные рукава, оголив бледные тонкие руки без украшений. Платье превратилось в монструозный сарафан, что, наверное, было неплохо, учитывая жару. Стараясь не смотреть на мужчину рядом, я заделала дырочки на юбке.
– Святые демоны, проклясть бы вас икотой… Курицы! – проворчала, стряхивая с ткани последние язычки серого дыма.
– Детское проклятие с недетскими последствиями, – прокомментировал Калеб, не сводя глаз с дороги.
– Ты о нем наслышан, специалист по защите от темных чар, – протянула я.
Замечательное проклятие, одно из моих любимых! Лечится прикосновением к соседу. И вот уже другой человек страдает от икоты, бормочет под нос считалочку-заговор, хлещет воду и дышит, сунув голову между коленками. В общем, всячески пытается вернуть нормальную жизнь.
