Раздался звук звонкой пощечины. Голова Эбби мотнулась, на лице расцвел алый фигурный след, и можно было разглядеть очертания женских пальцев. Охнув, она качнулась в объятия Калеба. С другой стороны, хоть какая-то выгода.
– Встретимся у Парнаса, дорогая кузина, – улыбнулась я.
Не вынеся унижения, Эбигейл вытянула руку, и на кончиках растопыренных пальцев затрещало какое-то светлое заклятие. Крошечные искры было видно невооруженным взглядом.
– Эбигейл, – с раздражением сказал Калеб, – не выходи из образа страдалицы.
В спину мне еще некоторое время неслись девичьи причитания: хоровые от разбойниц и сольные от кузины. Как же в детстве я мечтала этой сестрице из ада влепить пощечину! Оказалось, в фантазии отвесить оплеуху было гораздо приятнее, чем в реальности. Я почувствовала себя разве что паршивой ведьмой, недостойной называться темной чародейкой. Никакого удовольствия! Даже желание оттаскать ее за волосы никуда не делось.
Вернувшись в комнату, первым делом я дощипала розу, сложила лепестки в мешочек и отправила почтовой шкатулкой в мэрию.
В записке пояснила Боузу, что передаю снадобье от любовного недуга, проверила на себе – действует в считаные секунды. Пусть Хардинг сжует все до крошки.
Некоторое время потратила на уборку. Проследила, чтобы каждый вырезанный клочок, отодранный рукав и испорченное платье сложились аккуратными стопочками, и приготовила их к починке. В самый разгар наведения порядка, когда под потолком гардеробной в истерике летали лишние (на самом деле нет) карманы, раздался стук в дверь.
Вряд ли Парнас постучался бы, чтобы вломиться в комнату, которую справедливо считал личной собственностью, и устроить головомойку. Уверенная, что за порогом обнаружу Калеба, горящего желанием прочесть очередную лекцию о дружелюбии, я открыла.
Так и есть, моралист пожаловал!
– Пришел осуждать, господин светлый чародей?
– Даже в мыслях не держал. – Он посмотрел на что-то за моим плечом. – Почему у тебя за спиной стоит платье?
Я недоуменно обернулась. Клетчатое платье с неровно отхваченной ножницами прорехой на юбке действительно последовало за мной через покои и теперь замерло позади, как привидение без рук и головы.
Прямо скажем, жутковатое зрелище для неподготовленной публики.
– Брысь отсюда! – цыкнула на непослушную шмотку, и та немедленно драпанула обратно в гардеробную, размахивая рукавами.
– Выезжаем завтра в восемь, – коротко объявил Калеб. – Останемся в поместье на ночь, возьми какие-то вещи и оденься полегче.
